Король

Он ничего не хотел так сильно, как сорвать с нее «пятницу» на пол и оставаться внутри нее до следующего четверга. Когда это он стал таким мужчиной, который хочет заниматься любовью с женщиной, которая носит нижнее белье "неделька"?

– Ты смеешься надо мной.
– Сэм вытянулся под его рукой, словно желая большего.

– Вовсе нет.

– Мне нравится, когда ты смеешься надо мной.
– Сэм перевернулась на спину, и Кингсли положил руку ей на живот.

– Я тебе улыбаюсь. Это совсем другое дело.

– Мне нравится твоя улыбка.

– Правда?

– Конечно. У тебя самая сексуальная улыбка из всех, что я когда-либо видела.

– Она подмигнула ему.

– И сейчас ты ее получишь, - ответил он.

– Вот черт, - сказала она, смеясь и пытаясь отодвинуться от него.

Сэм взвизгнула, когда он схватил ее за запястья, и прижал их к кровати над ее головой.

– Ты всегда главная, не так ли? Ты ведь доминируешь над женщинами, верно?

– Каждый раз, - ответила она, слегка задыхаясь.

– Каково это-быть с кем-то более доминирующим, чем ты?

– Страшно.

– По-хорошему страшно или по-плохому?

– И то и другое, - призналась она, и Кингсли улыбнулся. Он отпустил ее запястья, но остался нависать над ней. Теперь ни одна его частичка не касалась ее. Но если бы он опустился из своей позиции для отжимания, то оказался бы на ней сверху.

– Тебе идет моя рубашка, - сказал он.
– И это не заготовка.

– Что я должна сделать, чтобы оставить ее себе?

– Заплатить, - ответил он.

Ее глаза широко распахнулись, и он почувствовал мгновенный укол сожаления.

– Прости, - ответил он, отпуская ее запястья, - Я забыл...

– Не извиняйся, - сказала она.
– Все хорошо. Ты мужчина в постели с женщиной. Я не жалуюсь.

– Нет?

– Я веселюсь, - ответила она.
– Клянусь. Мне нравится быть с тобой в постели. Сколько женщин в городе хотели бы оказаться здесь?

– Большинство из них, - ответил Кингсли.

– Скажу вот что, ты был высокомерен, и скорее всего это правда. Я предмет зависти всего города за то, что сегодня нахожусь в твоей постели.

– Не знаю, - ответил Кингсли, снова лаская ее живот. Он ощущал, как она дрожит под его пальцами.
– Женщины, которые хотят оказаться в моей постели, обычно не заинтересованы в рассказах и сне.

– Я тоже, - ответила Сэм.

Кингсли выгнул бровь, глядя на нее.

– Чем ты хочешь заняться?
– спросил он.

– Я должна решить?

– Целый месяц я подчинялся Госпоже Фелиции. И был хорош в этом.
– Он пощекотал ее грудную клетку кончиками пальцев.
– Ты мне скажи.

– Хочу заплатить за свою рубашку, - ответила она.
– Вот, чем хочу заняться.

– Хочешь, чтобы я кончил на тебя. Ты лесбиянка. Разве это не против правил?

– Мне плевать на правила.

– Ты действительно хочешь этого?

– Да, но не на спину, - ответила она.
– Сделай это там, куда считается. Ты показал мне свои шрамы и позволил прикоснуться к ним. Ты должен увидеть мои.

Она подняла руки и расстегнула свою рубашку... его рубашку. Она распахнула ее и обнажилась перед ним. Кингсли смотрел на ее обнаженные груди с похотью и желанием, пронизывающем его тело. Прекрасная полная грудь, но не идеальная. Обе груди были испещрены старыми зажившими полукруглыми ожогами.

– Я же говорила тебе, что у меня есть ужасные секреты. Это сувениры из того лагеря, - ответила Сэм, покраснев.

– Я не часто раздеваюсь с женщинами. Они плохо выглядят?

Он покачал головой.

– У тебя красивая грудь, - ответил он.
– Неужели мои шрамы портят меня?

– Твои шрамы сексуальные.

– Как и твои.

– Спасибо. Даже если ты лжешь мне, спасибо за то, что ты хороший лжец, - ответила она.

– Я не лгу, - заверил он. Он опустил голову и поцеловал бледно-розовый сосок. Затем он поцеловал шрам. Ему до боли хотелось прикоснуться к ее груди, но еще больше ему хотелось прикоснуться к самому себе. Опустившись, он расположил колени по обеим сторонам от бедер Сэм. Казалось, ее нисколько не смущала его нагота, даже когда он обхватил себя ладонью.

Сэм подняла голову и поцеловала внутреннюю сторону его предплечья, прежде чем скользнуть рукой вниз по животу и в свою «пятницу». Она ласкала себя, пока он скользил по своему члену. Быстрее, чем он ожидал, она начала двигаться под ним, тяжело дыша, ее выдохи застревали в горле. Ее удовольствие подгоняло его, особенно когда он увидел, как ее соски затвердели от возбуждения, а кожа покраснела. Она резко вдохнула и замерла. Пока она кончала он сдерживался, хотя ему было больно это делать. Когда ее тихие содрогания закончились, она открыла карие глаза и пристально посмотрела на него с нескрываемым желанием. Он скользнул по длине, еще раз, и затем кончил на нее, покрывая семенем ее грудь и живот. Ему нравилось это, нравилось, что она позволяла ему делать это с собой, нравилось видеть его сперму на своей коже.

Сэм закрыла глаза и выгнула спину навстречу его прикосновениям, пока он втирал семя в ее грудь. Почему он делает это, помечая ее вот так? Он и сам не знал почему. Кого это волнует? Ему нравилось прикасаться к ней. Он не торопился, ее грудь так правильно ощущалась в его ладонях. Он перекатывал соски между указательным и большим пальцами, вычерчивал круги вокруг ореол.

– Никто уже давно не прикасался к моей груди, - сказала она.
– Забыла, как это приятно.

– В любой момент, когда потребуется, мои руки в твоем распоряжении.

– Значит... я могу оставить рубашку себе?
– спросила она.

– Сэм, ты можешь забрать все мои рубашки.

С величайшей неохотой он отстранился и позволил ей застегнуть его рубашку. Он был рад, что она не сразу побежала в ванную, чтобы смыть его с себя. Хороший знак.

Сэм лежала на спине и смотрела куда угодно, только не на него.

– Сэм?

– Дай мне секунду. Я никогда прежде не была с парнем. Я все обдумываю.

Кингсли тяжело выдохнул, и Сэм улыбнулась.

Он сел и наклонился над ней.

– Кингсли, что ты делаешь?

Он вытащил небольшую коробку из ящика в прикроватной тумбочке из эбенового дерева, достал рулон бумаги, зажигалку и маленький пластиковый пакет.

– Кингсли, это...

– Да, - ответил он, с улыбкой облизывая бумагу и туго скручивая концы.
– Держи.
– Кингсли передал ей косяк.
– Это поможет тебе разобраться.

Кингсли щелкнул зажигалкой, и Сэм сделала затяжку, подержала ее и выдохнула. Она с улыбкой откинулась на его подушку. Она свернулась калачиком у него на груди и вернула косяк ему.