Королевский рыцарь

– Хочу.
– Страйдер снова повернулся к ней.
– Одному из нас придется постоянно охранять тебя.

Ее взгляд метался между Страйдером, Китом и Кристианом. Как бы ни был красив Кит, меч он не удержит. На монаха тоже надежды мало.

Что же до лорда Страйдера…

– Я могу нанять себе телохранителя.

– Никогда не доверяй наемникам, - поучительно произнес Страйдер.
– Они служат тебе за определенную плату и с радостью перекинутся на противоположную сторону, если там предложат больше.

– Кстати, - Кит удивленно воззрился на Ровену, - почему ты без сопровождения?

– Я на территории замка, - возмутилась девушка.

– За этими стенами должно быть безопасно.

Кит неодобрительно покачал головой:

– Твой дядя слишком много тебе позволяет. Ровена изумилась, уловив жесткость в тоне Кита. Раньше он ничего подобного себе не позволял.

Даже Страйдер и тот удивился.

– Что сделано, то сделано, - отрезал он.
– Теперь наша забота - сохранить жизнь единственной свидетельнице, а она, в свою очередь, поможет нам выследить убийцу.

– Отлично, - согласился Кристиан.
– Охраняй ее, а я пойду сообщу остальным о случившемся. Поищем нашего сарацина. Вряд ли он сумел далеко уйти. Да и не прячется ли он среди нас?

– Как это?
– удивился Кит.
– Сарацинам ведь не положено носить нашу одежду.

– Откуда ты это знаешь?
– нахмурился Страйдер, просверлив брата взглядом.

– Это каждому известно, - ответил Кит после легкой заминки.

– Прочешем округу, - предложил Кристиан.
– Если поблизости есть бивак, мы его легко обнаружим.

На лице Страйдера появилось скептическое выражение.

– Они растворяются в пустыне и могут бродить там несколько дней кряду, не имея при себе ничего, кроме ножа, а ты рассчитываешь найти его в лесу.

– Если он здесь, я найду его, - самонадеянно заявил Кристиан.

– Не задерживайся. Кристиан кивнул и удалился.

На лице Кита были написаны те же чувства, что бурлили в груди у Ровены. Он извинился и оставил ее наедине со Страйдером, человеком, которого она должна была бы ненавидеть, но к которому бросилась за помощью, стоило ей по-настоящему испугаться. Странно все это.

– Недобрые дела творятся здесь, - прошептала она.
– Надеюсь, нам удастся найти убийцу.

– Непременно, миледи, можете мне поверить.
– Он предложил ей руку.
– Я отведу вас в замок. Не оставайтесь одна, все время находитесь с людьми.

– Значит, вы не собираетесь охранять меня?

– Собираюсь. Но что-то подсказывает мне, что скоро вам захочется избавиться от моего всевидящего ока.

– А мне что-то подсказывает, что это задачка не из легких.

Он вежливо улыбнулся ей. Господи, да он становится настоящим красавцем, стоит каменным чертам лица хоть немного смягчиться, И вдруг рядом с ним Ровена ощутила себя женщиной. Хрупкой и нежной. Ничего подобного с ней еще не случалось. Очевидно, его неприкрытая мужественность пробудила в ней спящую доселе чувственность. Больше всего на свете ей хотелось узнать, каков он на вкус, поцелуй Страйдера. Что она при этом почувствует?

Ровена была шокирована, поймав себя на этих мыслях, и ужаснулась. Молча ступая рядом с ним, она ощущала, как ее гложет любопытство, - ей хотелось рассмотреть каждую его черточку, узнать о нем все до мельчайших подробностей.

– Говорят, вы не желаете заводить детей, - услышала она свой вопрос.
– Это правда?

Он кивнул.

– Почему? Я думала, что человек в вашем положении должен позаботиться о своих землях.

– В жизни есть вещи поважнее земель.

Она была целиком и полностью согласна с ним, просто ей хотелось узнать, что он ценит выше владений.

– Какие, например?

– Братство. Клятва. Земля важна для меня постольку, поскольку она приносит мне деньги, которые я могу пустить на благие цели. А когда я умру, то мне уже ничего не понадобится. Мне не хотелось бы, чтобы обо мне кто-то горевал. Не желаю, чтобы дети рыдали на моей могиле.

Она застыла на месте. Однако причиной этого стали не сами слова, а тон, которым он их произнес. Ей послышалось в них тщательно скрываемое горе.

– Не все дети рыдают на могилах своих отцов и матерей, милорд. Некоторым везет, и их родители проживают долгий век.

В его глазах отразилась такая мука, что у нее защемило сердце.

– Далеко не всем так повезло. И тогда дети становятся рабами принадлежавших отцам владений. Заложниками их состояний, а ради чего? Даже вы не избежали этой участи, в глазах Генриха и вашего дяди вы всего лишь наследница. Хотите ли вы того же для вашей дочери?

В этот момент она вдруг поняла, как они похожи. Он понимает ее. И это поразило ее больше всего.

– Вы поэтому согласились спеть для меня? Страйдер кивнул:

– Я серьезно отношусь к своим клятвам, Ровена. И одна из них - помогать людям, которые попали в ловушку и не в силах самостоятельно выбраться из нее.

Она и подумать не могла, что рыцарь способен на глубокие чувства и сострадание.

– Вы удивительно тонкий человек, лорд Страйдер из Блэкмора.

– Для бесчувственного толстокожего рыцаря?

– Ваш оруженосец и об этом вам поведал, да?
– вспыхнула Ровена.

– Насколько я помню, он спросил меня, обязательно ли каждому мужчине отказываться от своих чувств, если он желает стать воином.

Ее передернуло.

– Я не имела в виду вас.
– Нет?

– Ну, я вас тогда еще не знала. Он рассмеялся:

– Должен признать, что мне приятно видеть, как вы краснеете, миледи. Вам это очень идет.

– Это комплимент, сэр?
– Она была поражена игривостью его тона.

– Что, если да?

– В таком случае я была бы польщена.

– Тогда это комплимент.

По ее телу пробежала теплая волна. Как же благороден и добрее ры…

Она сглотнула, сообразив, в какую сторону понесло ее мысли. Она чуть не назвала его своим рыцарем. Как нехорошо! Она никогда не свяжет себя с человеком, который прославился количеством убитых. Нехорошо это и непристойно. Она тихонько кашлянула.

– Вы собираетесь следовать за мной весь остаток дня?
– спросила она, поскольку он по-прежнему не отставал от нее.

– Думаю, это будет благоразумно, по крайней мере до тех пор, пока мы не разузнаем некоторые подробности о вашем сарацине.

– А если я скажу, что все выдумала, вы оставите меня в покое?

– Нет, потому что я знаю, что это не так.

– Откуда?

В его глазах загорелся дьявольский огонек.

– Вы по доброй воле бросились в мои объятия, миледи. Только несказанный ужас мог толкнуть вас на подобный шаг. Такой страх невозможно сыграть.