Котдог

– Как ее звали? Ну, эту, которую ты… атавизму твою? И что с ней случилось? Ведь случилось же что-то, да?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Даже он сам слышал, насколько фальшиво звучит его голос. Фальшиво и жалко. Ознобом продернуло по позвоночнику.

– Ты ведь тоже из этих, которые неправильные, правда? Я сразу поняла, когда ты заговорил про защиту и про то, что вы не умеете всерьез… У тебя стал такой уверенный голос! Вит тоже всегда говорит таким голосом, когда начинает врать… У нас говорят, что любопытство сгубило кошку, но я же не кошка, правда? Значит, мне ничего не грозит и можно быть любопытной. Как ее звали?

– Неважно.

Ксант передернул плечами.

От воды явственно тянуло сыростью, наверное, именно от этого его все сильнее знобило. Конечно, от этого, от чего же еще? Внезапный поворот темы перестал ему нравиться. Захотелось уйти. И он сам не понял, почему вместо того чтобы встать и разом оставить неприятный разговор за спиной, вдруг сказал:

– Это было давно.

– Она… умерла?

Наверное, слух у собак настроен как-то иначе. Во всяком случае, сам Ксант не слышал в своем голосе ничего особенного. Уйти, оборвав слишком странный и ставший чересчур опасным разговор, хотелось всё острее. Но почти так же остро – вот ведь странность! – хотелось продолжить эту щекочущую нервы игру в вопросы и ответы. За последнее время он неплохо наловчился избегать таких игр – слишком уж высоки были в них ставки. Но сейчас-то ситуация несколько иная. Она – с другого берега, и у нее совсем иные понятия о том, что правильно, а что – нет. Она не отшатнется в ужасе, не покрутит пальцем у виска, не посмотрит с брезгливой жалостью, даже если узнает…

– Да. Давно. Еще в позапрошлом сезоне.

– А все-таки: как ее звали?

Уррф!

А она упрямая.

Ксант замешкался не больше, чем на пару вдохов. Да ладно! Она все равно не общается ни с кем из правобережных, кроме него, и некому ей нашептать. Это имя не скажет ей ни о чем, она ничего не поймет. А значит, и врать незачем. А он так давно не доставлял себе удовольствия произносить его вслух, это короткое имя…

– Миу.

– Красивое имя… И ты до сих пор ее любишь?

О Лоранты, она же совсем щенок! И ей так хочется сказки. Извини, детка, но сказки сегодня не будет. А то ведь ты еще и счастливого конца потребуешь.

– Вряд ли.

– Ты был ей верен?

– Нет, конечно. У меня восемь признанных плановых котят только в последнем сезоне, и это не считая всякой мелочи. Верность – это такая смешная штука… От нее никому никакого толка. Верность – это для вас. Вместо поводка и ошейника, чтобы удобнее управлять. А коты слишком любят свободу, чтобы быть такими… хм… верными.

Даже в темноте было видно, как разочарованно вытянулась ее мордашка. И она больше не делала попыток придвинуться ближе.

Вот так, девочка. Именно так. А чего ты ожидала от кота? Романтики? Ха!

Фан-та-зер-ка…

* * *

– А вот эти, пожалуй, вполне перспективная пара.

– Которые?

– Зонд девять, третий экран. Те, что у водопада.

– Ну-ка, дай глянуть… Ничего себе! Ты в своем уме?! Они же с разных берегов! Ты на ауры посмотри!!!

– Я и смотрю. А еще я смотрю на генетические коды и дерево вероятностей.

– Бред! Милтонс не зря разогнал их по разным песочницам! Если бы он хотел их скрещивать – зачем вводить столь строгие ограничения и запреты?! Зачем забивать поведенческие табу в самый базис чуть ли не на генетический уровень?!

– Запретное привлекает.

– Ты думаешь? Хм… но так переусложнять…

– Я не думаю. Я считаю. И мои расчеты показывают, что у этой славной парочки будут очень интересные дети. Интересные и… перспективные.

– Но кошка с собакой?! Бред.

– Ты лучше посмотри на линию этой малышки.

– Ну-ка, ну-ка… Что-то знакомое… Милтонс свидетель! Это же та самая!!! Зря ты тогда так, надо было дожать! Но… собака и кот?..

– У девочки редкая линия. Именно эту ветвь сам Милтонс называл наиболее…

– Милтонс в своем гребаном недоотчете называл целых три ветви!!!

– Именно. И представителей двух из них ты сейчас видишь на третьем экране девятого зонда.

– Ты полагаешь, что и он – тоже?.. Н-да, действительно, а я как-то даже… Слушай, а ведь это идея! Нет, действительно! Гибрид. Полукровка. Полукровки зачастую куда сильнее родительских пород, тех же мулов вспомнить! Или эль-габриусов! С Милтонса станется запрятать две части пазла на разных берегах… И почему мы раньше не додумались! Но кот и собака… Ты думаешь, у них хоть что-то получится?

– Почему бы и нет? При достаточно сильной мотивации…

– Ха! Ну, уж мотивацию мы им обеспечим!.. Такую мотивацию… Милтонс обзавидуется!

* * *

Она опаздывала.

Днем до поселка – рукой подать, и согреться-то как следует не успеваешь. Днем она, пожалуй, не сумела бы опоздать, даже сильно постаравшись. Но так ведь это – днем. Днем не цепляют за ноги нахальные ветки, не подворачиваются камни, предательски невидимые в обманчивой пляске теней Малой луны. Днем она бы бежала, а не плелась, через шаг спотыкаясь и чуть ли не падая через каждое третье спотыканье!

Впрочем, нет.

Днем бы она тоже не успела.

– Где тебя милтонс носит?!

Странно. Руки у Вита злые, в плечи вцепились грубо, словно намекая на близкое уже наказание. А вот в голосе – больше облегчения, чем праведного негодования. Да и вообще – что он делает тут, в двух шагах от ее личного тайного отнорка, о котором, как она полагала, не знает никто? И откуда он вообще тут взялся, злой и вполне вменяемый, когда ему еще дня два, как минимум, на сьюссиной свадьбе гулять полагается.

– Извини…

Он не дал ей договорить, впихнул в отнорок, да еще и наподдал как следует по заднице – для придачи должного ускорения. Перестарался – она не успела затормозить руками и зарылась лицом в землю. Крутанулась, вывинчиваясь на поверхность уже по внутреннюю сторону забора. Обычно она пролезала тут в сквоте, но не при Вите же! Поднялась, отплевываясь и ожидая, пока пролезет и сам Вит. Он сопел, шипел и ругался шепотом, протискиваясь, и от этого она вдруг ощутила странное злорадное удовлетворение. А правильно! Нечего по чужим отноркам шастать, не под твои габариты рылось!