Котдог
Шрифт:
Хотя… Если уж говорить начистоту, Ксант как раз таки и был таким специалистом. Потому-то и не боялся он драных стерв из Комитета. Кастрировать? Ха! Лапы коротки! Да стоит им хотя бы раз заикнуться о подобном не в своей тесной вонючей компашке, а на Большом Кругу – как весь Совет Матерей взвоет дурными голосами и выпустит когти на его защиту. Любая мать, в помете которой имелись незрелые котята женского пола, была с Ксантом приторно вежлива и предупредительна. Четырнадцать благополучно проведенных инициаций говорили сами за себя. Плюс десятка два вполне приличных котят – и это в его-то годы! Впрочем, кто их считает, котят этих…
Короче, обращаться с девицами Ксант умел. Но кто же путает работу и удовольствие?
– Вит
Она хихикнула, слегка розовея. Пояснила, придвинувшись еще ближе:
– У Сьюсси свадьба сегодня. Первая. А Вит такой красавчик – вот она его в женихи и затребовала. Весь поселок с утра на ушах стоит, и еще дня три гулять будут, а то и больше – первая свадьба обычно надолго затягивается.
Она была слишком близко. Ксант осторожно сел, стараясь, чтоб это не выглядело слишком невежливо, – все-таки дама, хоть и сучка. Все вроде вышло естественно, теперь между ними снова не меньше шага – вполне комфортное расстояние.
– Вит женится?
Бедный красавчик Вит. Впрочем, дело житейское…
– Да нет, ты не понял, свадьба у Сьюсси! Она наверняка Тресса выберет, она к нему всегда неровно дышала. А Вит ей просто в женихи нужен, потому что он самый красивый в поселке. Там и так-то парней немного, она почти всех выбрала, но Вита – первым! Первая свадьба, память на всю жизнь – и всего одиннадцать женихов, обидно…
– Всего одиннадцать? – Ксант хмыкнул. – Действительно, бедная Сьюсси. А… зачем? Зачем они ей, эти одиннадцать, если она все равно своего Тресса выберет?
– Ну как ты не понимаешь?! Чтобы была возможность выбрать! Они все будут бегать вокруг нее, выполнять малейшие желания, доказывать, что они лучше всех! И – кто знает? Может быть, она даже и передумает, случалось и такое… Иногда.
У нее хватило совести при последних словах покраснеть. Или это просто закат? А глазенки уже снова заинтересованно блестят!
– А… у вас? Извини, что спрашиваю, но… у вас свадьбы что – не такие?
Ксант представил себе десяток ополоумевших от гормонов соплеменников, с высунутыми языками нарезающих круги вокруг какой-нибудь из Старых Леди. И содрогнулся.
– Нет, – ответил он осторожно, тщательно подбирая слова. – У нас выбирает кот. Видишь ли, кошке… ей, как правило, все равно – кто. Поэтому именно кот решает, будет ли он именно с этой кошкой. Или другую подождет.
– Что, на самом деле? – У нее обиженно вытянулось личико. – А я-то думала, что наставник врет… Как же это может быть, чтобы совсем все равно? Не представляю… Ужас какой! А если вдруг никто не захочет? Или сразу двое?! Тогда что – она сразу с обоими, что ли?!
– Это опять же решают коты – уже между собою. Иногда дерутся, иногда – договариваются. Бывает, что и оба становятся мужьями на какой-то срок. А что: если они – друзья и их вполне устраивает – кому какое дело? Главное, чтобы разобрались со всем этим побыстрее – кошки, они ведь ждать… не любят.
– Жуть какая!
Она прижала ладошки к щекам. Что-то непохоже по ее восторженной мордахе, что ее так уж испугали кошачьи нравы. Или это свойственно всем правильным песикам – так восторгаться тем, что ужасает? Только вот братишка ее, помнится, что-то не очень-то восторгался. Может, это свойственно только правильным сучкам?..
– У нас рассказывали историю о Леди-Кошке и трех ее Крон-принцах, но я всегда думала, что это просто красивая сказка…
Она снова каким-то неведомым образом оказалась рядом. Ведь вроде же не двигалась – и вот, почти вплотную. На этот раз Ксант не стал отодвигаться – в начале лета сумерки короткие, а ночи холодные. Вот и сейчас вечерняя прохлада уже вступала в свои права, утепляться же, сползая в сквот в присутствии… хм… все-таки девочки, пусть даже и песика – было как-то не очень. А у нее горячее тело. Если перейти на ночное зрение – наверняка будет пылать, что
твой костер. Горячая гладкая кожа… Это приятно.Мвау!
– Ну почему же… Я был с ней знаком, хотя и не очень близко. Она умерла всего два сезона назад. Сильная женщина…
Он слегка потерся ухом о ее горячее плечо. Но мурлыкать не стал – обойдется. Хотя и… ну да. Приятно.
Ну и что такого? Ну и подумаешь!
Просто приятно в холодных сумерках прижаться боком к такому горячему телу. Просто слишком давно не было такого, чтобы просто тепло, а не работа… Почти двухсезонный траур – пожалуй, этого вполне достаточно даже для такой неординарной личности, как Миу. И так уже все вокруг хихикают втихаря…
– А ты хороший. – В голосе истовая убежденность. Ню-ню. Забавно слышать такое от сучки. И даже немного – вот ведь странно! – приятно. Так же приятно, как холодным вечером прижиматься к ее пусть даже и костляво-нескладному, но такому горячему боку.
– Ты хороший и всё-всё-всё понимаешь. Ты слушаешь, а не просто делаешь вид. Это такая редкость… Будь ты из наших – я бы, наверное, тебя выбрала. Не в женихи, а по-настоящему.
Уррф…
Вот же… С-сучка!
Словно ведром холодной воды – да против шерсти, когда только-только в сквоте пригрелся да расслабился… Это хорошо еще, что у Ксанта выдержка из мореного какбыдуба, другой бы на его месте…
Короткая паника – она же просто ничего не понимает! Она же уверена, что комплимент ему отвесила – а она и отвесила, по ихним сучьим законам. Н-да. Увесистый такой комплимент, слышали бы ее Старые Матроны – обхихикались бы! Вот же вляпался! Пригрелся у гладенького да тепленького, расслабился… и даже не отстраниться теперь – тогда уж точно обидится.
Она отстранилась сама. Можно даже сказать – отшатнулась. Попыталась заглянуть ему в лицо – встревоженно и напуганно.
– Я что-то не то сказала? Ты так напрягся… Извини, я совсем не хотела! Я думала – ты посмеешься! Извини!
Уррф!
А объяснить, похоже, все-таки придется. Может, тогда она и обидится, но иначе – заизвиняет ведь до смерти!
– Послушай… я же объяснял тебе – у нас все иначе. Кошки не выбирают. Но даже не в этом дело…
– Да-да-да, я помню! – закивала она радостно, думая, что поняла основную проблему. Заулыбалась, в темноте сверкнули белые зубы. – Я потому и думала, что тебя развеселит, если я…
– У нас нет сворок, – решительно перебил Ксант. – И связи, как правило, не длятся дольше Периода. Ну, четверть сезона, от силы, да и то редко. Тебе наверняка наставники говорили, что коты не умеют любить, только трахаться… Ну, так вот – это правда. Это не байки, это способ защиты, пойми. Никто из нас просто физически не способен на глубокие чувства – иначе мы бы все давно попереубивали друг друга. Кошку – ее ведь нельзя любить и оставаться при этом в здравом рассудке. Ни один рассудок не выдержит. Ею можно восхищаться, перед ней можно трепетать, ее можно опасаться или ненавидеть, но любить – упаси тебя Лоранты-Следователи! Нельзя любить шлюху, которой все равно – с кем. Нельзя любить того, кто каждый сезон по два раза надолго уходит в сквот, причем уходит не телом, а разумом… О, они ужасно разумны и рациональны – в любое другое время. Но когда наступает их пора перепихона… Наше счастье, что мы давно уже не относимся к ним серьезно. Правда, иногда случаются… атавизмы…
– Во-во. Наши кобели такие же! Вам хоть повезло, у вас дважды в сезон, а наши разумные да верные только до свадьбы! А чьей свадьбы – им не важно, лишь бы поближе была. Стоит унюхать – и все. У них от любой, самой завалящей свадьбы просто напрочь рубку сносит. И как их любить – таких?!
Она сочувственно вздохнула. И, кажется, снова пододвинулась. Хм. Это была не совсем та реакция, на которую он рассчитывал. Может, следовало быть еще чуть пооткровеннее? Какое-то время он раздумывал, а она молчала. А потом вдруг спросила очень тихо: