Котдог
Шрифт:
А эти… Они готовы извиняться с утра до вечера, заранее чувствуя себя виноватыми во всем подряд. И перед всеми подряд. Так и хочется пнуть. Прямо по виновато выгнутой спине и пнуть – раз виновата, так получай!
Нет, конечно, котов тоже иногда пнуть хочется. И еще как хочется! За наглость, за вечное хамство, за мелкое подличанье, за учиненную лично тебе гадость. Тима того же, например, очень даже хорошо тогда попинали. Прямо по наглой рыжей морде. За то, что он любимую лежанку Степана своим дальнобойным фонтаном загадил. Степан как раз и пинал – другим-то зачем связываться? Не их же лежанка.
А вот любую собаку пнуть хочется
– Извини, – повторила меж тем девица в третий раз. И села, подняв на Ксанта жалобный взгляд. – Я тебя не заметила. Не думала, что тут кто-то… А ты кто?
– Я? Ксант! – ответил Ксант веско.
– Ксант?.. Это из какой сворки? Извини, я что-то тебя не припомню… – Она нахмурилась, потом просветлела. – Ой! Извини! Я поняла – ты из сторожевого поселка, да? Потому тут и оказался в такую рань… Я тебе помешала? Извини, я не хотела…
Ксант сморщился – скулы снова свело кислятиной. Если ее не прервать – она, пожалуй, заизвиняет его до жестокой изжоги.
– Я – кот.
Уррф! Как хорошо!
Сидит, молчит, глазенки вытаращила, хлопает ими и – слава тебе, о Первый Пилот! – молчит! Не извиняется. Счастье-то какое!
Спохватившись, поджала голые исцарапанные коленки, натянула на них майку. Даже порозовела слегка. Наверняка мамашка, сучка старая, много раз талдычила обожаемой доченьке, какие плохие мальчики эти ужасные коты. Так и норовят отобрать у породистой девушки самое дорогое!
Ксанту стало смешно. И даже немного жаль эту дуру – мокрую, дрожащую, со слипшимися волосенками и красными пятнами, вконец изуродовавшими и без того не слишком симпатичное личико. Ноги исцарапаны и перепачканы илом, одна сандалетка где-то потерялась. Знала бы она, насколько непривлекательно выглядит сейчас! Не то что порядочный кот – самый последний кобель, и тот не оскоромится! Может, если объяснить ей это – она успокоится и перестанет дрожать?
Пару секунд подумав, Ксант все же не стал ничего объяснять. Юную Леди подобное объяснение вряд ли бы успокоило. Скорее уж – наоборот. Сучка эта, конечно, далеко не Леди, но кто ее знает… Лучше не рисковать.
– Уходи! – выпалила она внезапно, сверкая глазами. – Уходи на свой берег, кот!
И Ксант с некоторым разочарованием осознал, что ошибался – краснела она вовсе не от смущения. Эти некрасивые пятна на скулах были признаками благородного негодования. Правильно. А чего ты еще ждал от сучки? Не благодарности же?
– Уходи! – Голос ее сорвался, но почему-то не на крик, а на полушепот. – Да уходи же ты, ну, пожалуйста! За мной наверняка уже… А здесь – патруль, понимаешь?! Граница! Они не посмотрят, что ты… Раз нарушил – все! Камень на шею, и… О, Лоранты, за что мне такое наказание, да что же ты стоишь?!
Уррф…
Ксант сглотнул. Что-то ты сегодня не в форме, брат. Ошибиться два раза подряд… Нагловатой улыбочкой прикрыл растерянность:
– Оглянись, деточка. Я-то как раз на своем берегу.
Она моргнула. Глянула по сторонам. Потом, вывернувшись – на противоположный берег. Сникла. Протянула растерянно:
– Ой… извини…
Ксант ожидал чего-то подобного – и потому ему удалось даже почти не поморщиться. Она продолжала сидеть на гальке с видом… Ну да! Побитой собаки! Как хотите, а иначе не скажешь. Раздражаясь все больше и больше, Ксант подошел к ней сам. Взял за безвольную
руку, поднял рывком, развернул лицом к реке и легким шлепком пониже спины придал ускорение в нужном направлении. Закрепил его словесным напутствием – на случай, если физическое воздействие до нее не дошло:– Топай, детка. Плыви на свой берег, поняла? И больше не прыгай, раз не умеешь.
Девица ему уже порядком надоела. Очень хотелось обратно на какбыдуб – развалиться на уже наверняка прогретой солнцем ветке и лежать, глядя на переливчатые радуги и ни о чем не думая.
Дойдя до ближайшего ствола, он покорябал ногтями кору, принюхался к острому свежему запаху древесной крови, муркнул от удовольствия. Прижался лбом к теплому стволу. Маленькие радости можно получить, и не уходя в сквот, только почему-то не все это понимают.
Ксант вздохнул.
И обернулся, заранее зная, что увидит.
Так и есть.
Она стояла у самой кромки воды, поникшая и несчастная. Пальцами босой ноги шевелила мокрую гальку. Иногда случайная волна окатывала ее ноги почти до колен – она не вздрагивала, хотя вода была довольно холодной.
– Ну а сейчас в чем дело?
Вот теперь она вздрогнула. Вскинула испуганную мордашку:
– Извини, я не слышала, как ты…
– В чем дело, я спрашиваю?
Ха! Еще бы она слышала! Любой уважающий себя кот умеет ходить бесшумно. Да и не так уж это трудно, босиком да по гальке…
– Я не умею… извини…
От ее несчастного вида Ксанта передернуло.
– Ну и чего ты еще не умеешь?
Мордашка сморщилась плаксивой гримаской – так и хочется стереть ее парой затрещин:
– Плавать… – и таки добавила, сморщиваясь еще больше: – Извини…
Уррф!
– Тогда какого…
И замолчал на полуслове. Потому что понял.
– Я должна была попытаться… – сказала она жалобно. – Это ведь я виновата, что Лоранты-Следователи больше не проводят Испытаний. Наше последним было, мое и Вита… Я вчера подслушала, как Вожаки говорили с Держателем поводка, вот и подумала…
– Отпусти ее, тварь!!!
Удар был не столько сильным, сколько внезапным. Да, брат, что-то ты совсем расклеился – слышать, как этот тип сопел и топал, думая, что подкрадывается абсолютно бесшумно, ты, конечно, слышал, но вот такого стремительного нападения почему-то совершенно не ожидал. Другой бы от неожиданности немедленно выпал в сквот, но Ксант не зря гордился своей выдержкой. Он лишь покатился кубарем по гальке, всеми конечностями вцепившись в своего нетерпеливого противника.
Раздумывать, кто это и откуда взялся, будем потом, пока же главное – вывернуться. Тем более что оказаться сверху не удастся – Ксант понял это еще в середине предпоследнего кувырка. А потому, мгновенно разжав захват, пнул противника всеми четырьмя – и тут же откатился в сторону. Вскочил, шипя на вдохе и слегка выпуская когти.
Но недавний противник нападать не собирался.
Разумеется, щенок. Разумеется, совсем еще молоденький – если и старше недоутопившейся сучки, то не больше, чем на сезон. Он стоял в горделивой позе, выпятив подбородок и сжав кулаки, отгораживая своим телом девицу от Ксанта. Весь из себя такой грозный защитничек. Понятно…
– Ты ее не получишь, ясно?!!
– Вит, не строй из себя дурака, – девица протиснулась мимо. – Знакомься. Это – Ксант. Он не дал мне утонуть.
– Он – кот!
– Он. Не дал. Мне. Утонуть.