Крафтер

Григорий промолчал, что лишь подтвердило мои догадки. Похоже, мне срочно нужны деньги… и чем быстрее, тем лучше.

Я вздохнул, откидываясь на спинку сиденья. В этот момент мой «смартфон», как его называл Григорий, коротко пикнул, оповещая о чём-то.

Я лишь скользнул взглядом по экрану, но не придал этому значения.

— Вам пришло сообщение, — сообщил Григорий, слегка повернувшись ко мне.

— Какое ещё сообщение?

— Этот звук означает, что вам кто-то написал, господин барон. Позвольте, я покажу.

Он протянул руку, и я нехотя вручил ему этот странный артефакт. Дворецкий ловко разблокировал устройство, затем поводил пальцем по экрану, что-то понажимал и в итоге протянул мне его обратно.

— Вот, теперь вы можете читать. Это ваша почта.

— Почта, говоришь…

Я прищурился, разглядывая десятки непрочитанных сообщений. Так, а это уже интересно. С трудом справившись с интерфейсом, я открыл первое письмо.

«Досточтимый барон Морозов! Я была восхищена вашим чудесным артефактом на свадьбе, и мне бы очень хотелось стать счастливой обладательницей подобного. Будьте так любезны, не могли бы вы обсудить со мной возможность заказа?»

Следующее:

«Господин Морозов, мой супруг совсем позабыл, что такое романтика. А ваш артефакт… он, должно быть, настоящее чудо! Я готова заплатить любую сумму!»

И ещё, и ещё, и ещё…

Я пролистал дальше. Все письма были примерно одинаковыми. Просьбы, восхищение, намёки. И что особенно забавно, почти все отправители были дамами. Я довольно усмехнулся. Ну что ж, я всегда знал, что женщины — страстные создания. Вот за это я их и любил.

План по обогащению сам собой вырисовывался в голове. И моя поездка в деревню обещала быть не только лишь ознакомительной. Тем временем машина затормозила, ознаменовав наше прибытие.

Деревня Морозовка встретила нас тишиной и размеренным течением жизни, словно застывшей где-то между прошлым и настоящим. Узкие, но крепкие дороги были уложены неровными булыжниками, а по их краям стояли старые деревянные дома, покрытые тёмной, потрескавшейся краской. В некоторых местах доски были заменены свежими, но таких домов было немного.

Во дворах паслись куры, лениво переругиваясь друг с другом, а несколько коров жевали сухую траву за деревянными оградами. Печные трубы лениво дымили, выдавая присутствие жизни в этих старых домах. Где-то вдали стучал топор, кто-то колол дрова.

Несколько детей, заприметив нашу машину, сперва замерли, а затем бросились прятаться за заборами, исподтишка поглядывая на нас. Старухи у колодца тоже настороженно замолчали, оценивающе разглядывая меня.

— И вправду! Не похоже на процветающую вотчину, — пробормотал я, разглядывая облезлые фасады домов и скудные огороды.

Григорий кивнул, но промолчал.

В этот момент к нам навстречу вышел мужчина. Высокий, жилистый, лет семидесяти, с проседью в бороде и внимательными серыми глазами. Одет он был просто, но аккуратно: плотная рубаха, подпоясанная ремнём, удобные сапоги.

— Это староста? — спросил я у Григория.

— Семен Петрович, — уточнил он.

Староста остановился, скрестив руки на груди, и внимательно осмотрел меня с ног до головы.

— Значит, прибыли, — медленно произнёс он. В голосе не было ни радости, ни злости, только настороженность. — Барон Морозов собственной персоной.

— Ага, я, — хмыкнул я. — Не ждали?

— Не ждали, — прямо ответил староста. — Морозовы давно перестали интересоваться своей землёй.

— Ну, считай, я решил сломать традицию.

Мужчина продолжал смотреть на меня, словно пытаясь заглянуть в душу. Я ответил ему той же монетой, уверенно и спокойно.

— Покажите мне деревню.

Семен Петрович хмуро кивнул, но всё же развернулся и повёл меня по деревне.

— Сами видите, господин барон, — начал он, обводя рукой местность, — Морозовка уже не та, что прежде. Молодёжь почти вся разъехалась, старики остались, да и те не все. Работы нет, земли наши давно никто не ухаживал, а те, что остались обеднели. Леса рядом есть, но без рук толку от них мало.

Я внимательно осматривал деревню, отмечая, в каком она состоянии. Дома старые, многие на грани развала, кое-где крыши провалились, стены перекошены. Земли заросли травой, грядки редкие, хилые.

Мы прошли мимо небольшой площади, где когда-то, видимо, был рынок, теперь же здесь лишь несколько старушек торговали нехитрыми товарами: грибами, ягодами, молоком. Люди смотрели на меня с недоверием, но не прятались, скорее ожидали, что я скажу.

— Когда-то тут кипела жизнь, — продолжал староста. — А теперь вот… В общем, гуляй ветер!

Я хмыкнул, не особо впечатлённый рассказом.

— А где кузница? — спросил я.

— Там, на окраине, — махнул он рукой. — Пойдём, покажу.

Мы двинулись дальше, и вскоре передо мной предстало крепкое здание, на удивление хорошо сохранившееся. Оно выгодно отличалось от других строений. Из трубы валил дым, а изнутри доносился звон металла. Семен Петрович ухмыльнулся.

— Только здесь дело и идет!

Внутри, у горна, орудовали два человека, мужчина лет тридцати с лишним и подросток. Первый, крепкий и широкоплечий, был по пояс раздет и забросил очередную заготовку в огонь. Второй, худощавый, но жилистый, подавал инструменты.

— Сын и внук, — коротко представил их староста.

— Значит, кузня ещё работает, — задумчиво протянул я.

— Пока да. Местные приходят, заказы бывают, но нечасто.

Я кивнул и обвёл взглядом помещение. Всё здесь было старым, но крепким, сделанным на совесть. В голове уже рождался план.

— Хорошо, — сказал я, переведя взгляд на старосту. — У меня есть для вас предложение.

Семен Петрович прищурился.

— Слушаю.

— Я готов заказать у вас работу. Вначале заготовки под артефакты. Дам вам аванс, на который закупите материалы. Если справитесь, получите ещё заказы.

Мужчина хмыкнул, но я видел, как заинтересованно блеснули его глаза.

— Заготовки под артефакты? Это что-то новенькое. Но железо знаем, руки помнят. Если скажете, что делать, справимся.

— Отлично, — я сунул руку в карман и достал деньги. — Вот аванс.

Староста молча взял купюры, быстрым взглядом оценил сумму и спрятал в карман.

— Это ещё не всё, — продолжил я. — Мне нужна нормальная дорога до моего имения. А лучше ещё и до города. Деревне это тоже пойдёт на пользу.