Крамола

Увы, но уже в тот момент Имио и подозревать не мог, что все идет совсем не так, как он задумал. Все время крутясь вокруг Таала Ракса, я не могла в один прекрасный день не встретиться с его братом Атиарном. Как ни странно это прозвучит, но вот он-то меня заметил сразу. А я заметила его. Мы были одинаковыми – потерянными, никому особенно не нужными, вся наша жизнь состояла в том, чтобы исполнять роль, которую нам навязали. Я была безвольной приманкой, он был младшим сыном-калекой. Как-то незаметно мы начали общаться. Мне было легко с Атиарном, с ним мне не нужно было притворяться. Он не видел меня, не мог оценить актуальность моего наряда и то, правильно или нет я держу осанку. Это давало мне свободу в общении, которой у меня не было с самого раннего детства. Его слепота меня не смущала, даже наоборот, я очень быстро поняла, что несмотря на физическую невозможность видеть, он может уловить любой нюанс моего настроения. Это было как разговаривать с кем-то, кто видит тебя насквозь. А раз тебя и так видят, то какой смысл что-то скрывать? Мы и сами не заметили, как наступил тот день, когда стало совершенно ясно – что бы там не происходило вокруг, мы всегда должны быть рядом. А если уж Атиарн Ракс принял какое-то решение, то он от него не отступит, даже если планета перестанет вращаться вокруг своей оси. Не особо забивая себе голову обычаями Царской семьи, он сразу же отправился к Эуну Неарху и объявил ему, что женится на мне. Эун Неарх пожал плечами и дал свое согласие, его не сильно интересовало, на ком там собрался жениться его слепой сын, да и в намерения Имио он, конечно же, посвящен не был. Новость разнеслась по Иралу со скоростью молнии. Зиа была в ярости, Арииль устроила отвратительный скандал, но… Эун Неарх тоже никогда не отступал от однажды принятого решения.

– Да и в конце концов, какая разница, на ком он там собрался жениться? – пожал он плечами.

Мое происхождение и репутация его устраивали, а с остальным пусть Атиарн разбирается сам.

Имио долго смеялся, когда узнал, а потом обозвал меня дурой. С его точки зрения было невероятно глупо принимать предложение Атиарна, когда дело с Таалом Раксом могло решиться уже в обозримом будущем. Чего он не понимал, так это того, что не было никакого предложения, было просто логическое завершение того, из чего ни я, ни Атиарн уже не могли выпутаться. В тот день я взяла за руку Фанну, и мы отправились во дворец. Мы не забрали ни единой вещи, только Фанна взяла своих попугаев. Через неделю мы поженились ровно с той торжественностью, которой требовали приличия. Я почти сразу забеременела, родилась Мериит. А через год после нашей свадьбы Таал Ракс, все еще любитель бурных ночных приключений, ухитрился свернуть себе шею в квартале красных фонарей Ирала. Атиарн стал наследником трона Альрата. А я стала следующей Царицей.

Со дня смерти Таала разговоры Атиарна о Богах приобрели несколько другой оттенок. Если раньше он просто иронично об этом рассуждал, не особенно скрывая, что его раздражают не столько Боги, сколько собственная ущербность и невозможность с ними общаться, то теперь он начал выстраивать теории. Почему бы Царю не быть единственным Богом? Ведь с кого-то же началось все это обожествление? Ведь первые Цари Альрата были Богами, не опираясь на поколения Богов, которые существовали до них. Как я уже говорила, меня не пугали такие разговоры. Они мне даже нравились. Мы должны были показать этому миру, чего мы стоим. Атиарн будет Богом, а я буду его Богиней, важной частью новой жизни Альрата. И в общем-то, новое учение Атиарна получалось весьма логичным, кроме одного момента. Этим моментом была смерть. Боги бессмертны, но мы смертны, если мы Боги, то мы не можем умереть. Но однажды мы все-таки умрем. Первые Цари решили эту проблему, став бессмертными после смерти физического тела, вечно существующими в машинах жрецов Анима. Но Атиарну это было недоступно, а мне этого никогда не хотелось. Как это? Сотни лет разговаривать с людьми и не запоминать ни одного разговора. Разве это бессмертие? По мне так это глумление над мертвецами. Атиарн пошел другим путем. Если он Царь, а Царь – это Бог, то он останется Богом после смерти и без дурацких разговоров с голограммами. Другое дело, что народу нужно физическое воплощение Бога. Что ж, это решалось просто – следующим Богом станет следующий Царь Альрата, плоть от плоти и кровь от крови первого Бога и Богини. Династия Богов, а не просто Царей. С политической точки зрения это было невероятно выгодно – именно так первые Цари и обосновали власть на Альрате. Можно свергнуть Царя, но попробуйте свергнуть Бога! Хорошая идея, даже прекрасная идея, а главное – краеугольный камень всей религии Атиарна. Наш сын должен навсегда закрепить новый порядок.

Проблема в том, что у нас нет сына. Пока из нас получаются не слишком успешные Боги. И если уж даже я это понимаю, то Атиарн понимает это наверняка.

Поэтому я и не хочу с ним обсуждать то, что сегодня произошло.

Мы не видимся до следующего утра. Да мне и не до него, если честно. К вечеру у меня уже болит не только спина, но и ноги, так что единственное, что мне остается – это лежать на кровати и читать Мериит. Ей семь, но она уже считает себя достаточно взрослой, отказывается, чтобы ей читали сказки, поэтому я читаю ей «Истории древнего Альрата». Те же сказки, на самом деле, только в них чуть больше реализма. Мне-то самой детские книжки нравятся гораздо больше, чем «Истории», но у меня всегда есть возможность отвести душу на Леере.

Утром, как только я просыпаюсь, Распорядитель дворца сообщает мне, что Царь и Бог Атиарн Ракс желает меня видеть. На самом деле, чтобы удовлетворить такое желание, Царю и Богу достаточно просто пройти в другой конец дворца, что занимает не так много времени, и раньше у него каких-то трудностей не вызывало. Я сразу понимаю, в чем дело. Я благодарна за то, что он скажет мне это лично, а не в присутствии посторонних. Я одеваюсь, долго сморю на себя в зеркало, стараясь найти хоть какой-нибудь изъян в своем внешнем виде, пробую улыбнуться. Получается. Надеваю маску «Прекрасной Раах». Богиня всегда должна быть прекрасна. Между Богиней и ее Богом не может быть разногласий.

Если я, Мериит, Леера и Фанна занимаем западную часть дворца, то вся восточная часть принадлежит Атиарну. Впрочем, здесь же находятся приемные, зал торжеств, зал собраний и еще огромное количество залов, которые никто никогда не будет использовать. В этом крыле так же есть свой сад и небольшой открытый пруд. Там он меня и ждет. Утро ясное, пока нежарко. В саду поют птицы и благоухают цветы. Атиарн всегда очень внимательно относится к выбору растений в саду из-за своего острого обоняния, поэтому его сад – это отдельное произведение искусства из запахов. Он сидит на скамье у пруда. Я сажусь рядом, внимательно смотрю на него. Он и так все время бледный, из-за того, что никогда не бывает на свежем воздухе, но сегодня его лицо имеет уже какой-то землистый оттенок. Мне вдруг становится его безумно жаль, хочется обнять его, крепко к нему прижаться и сказать, что мне совершенно все равно, что он решил. Но сначала он должен все сказать сам.

– Я считаю предложение Ваарга разумным, – наконец, произносит он.

Мне это и так уже понятно.

– Вы все правы. Мать права в том, что нельзя игнорировать Мирраер, ты – в том, что можно закрепить с ним отношения браком, Ваарг – в том, что я могу жениться на дочери Проктора.

Только это, Атиарн? Он крепко сжимает мою руку. Он не хочет поднимать главную тему, но я не хочу, чтобы что-то оставалось недосказанным между нами. Эти недосказанности сначала кажутся маленькими трещинами, а потом могут превратиться в огромную пропасть.

– Тебе нужен наследник, – говорю я.

– Да.

– Если его рожу не я, а эта мирраерка? Что мы будем делать?

– Я… – Атиарн несколько раз постукивает тростью по земле, но так и не договаривает.

– У Бога может быть не только одна Богиня, – замечаю я.

– Нет, – Атиарн качает головой. – Но сын Бога не обязательно должен быть сыном Богини.

Я отворачиваюсь. Чертов Мирраер… Почему этот вопрос с даром, который Альрат отправляет им раз в пять лет, возник именно сейчас? Почему не на несколько месяцев позже, когда я рожу, и все станет ясно.

– Раах, – он осторожно поворачивает мое лицо к себе. – Ты – живое Божество Альрата, ты Божественная Царица. Ты будешь ею всегда.

Я киваю.

– Ну вот и хорошо, – Атиарн обнимает меня за плечи.

Я смотрю на воду, в которой проплывает отражение одинокого облака.

Альрат отправляет Мирраеру официальное предложение династического брака. Мирраер отвечает молниеносно – средняя дочь Проктора Гилитта готова прибыть на Альрат для свадебных торжеств через три месяца.

Через два месяца я рожаю ребенка. Это девочка. Прекрасная Царевна. Мы называем ее Юнииф. Мериит и Леера похожи на Атиарна, а Юнииф – вылитая я. После родов Атиарн приказывает оставить нас одних и задает мне вопрос, который задает всегда.

– Она видит? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю я. – Она видит.

Он осторожно пробегает кончиками пальцев по личику кричащего младенца и улыбается.

Несколько недель мне приходится провести в постели, но прибытие мирраерки я пропустить не могу. Это мой первый выход в свет после рождения Юнииф, до этого я даже в зале собраний не присутствовала. Хотя я особенно и не горела желанием, не хотелось видеть самодовольную физиономию Зии и этого проклятого Ваарга.

Нашим гостям мы решаем представить новый Альрат и его нового Бога во всем великолепии. В срочном порядке заканчивают храм Атиарна в пустошах Рата, теперь крупнейшее сооружение на всей планете. Говорят, что его можно увидеть даже с Желтой земли, но мне кажется, что это льстивое вранье. Атиарну нравится. Ну, в принципе мы и не должны придерживаться одинакового мнения абсолютно во всем.

Храм исполняют в лучших традициях древнего Альрата: барельефы, яркие краски, золото, драгоценные камни. Пол сделан из искрящегося жарда, так что кажется, что идешь прямо по звездам. И идешь прямо к Богам, потому что центральное место занимают трон Атиарна и мой трон. На стенах тоже изображены мы, иногда вдвоем, чаще с Мериит и Леерой, на самых поздних фресках еще и с Юнииф. Атиарн и к искусству приложил руку: никаких больше изображений старых толстяков прекрасными юношами, художникам приказано рисовать все максимально реалистично. Мне-то все равно, а вот Атиарн с его сутулостью имеет не так чтобы очень божественный вид. Но в этом и суть – поклоняться тому, что существует на самом деле. Впрочем, он все равно не видит, как его изобразили.