Крапивник

Выше короля была только скульптура Созателя — бога в плаще с капюшоном. Его высекли из недрагоценного камня. Он стоял с чёрным шаром на правой ладони и белым на левой. Ему поклонялись от зари первой эпохи и по сей день. Правда, сейчас люди больше беспокоятся о его «помощниках» — богах стихий.

Надо бы сагитировать маму и Эда сходить в Королевский Лес на аллею скульптур великих. Там много подобных статуй.

М-да… Красивый выпускной. Интересно, в следующем году, Эд снова приведёт меня сюда?

— Видишь вон там длинный стол на возвышении? — Эд ткнул меня в плечо.

— Ну да.

— Нам туда.

Добравшись до указанного места, Эд притормозил меня:

— Значит смотри. Отсюда будет лучший вид на мой позор в роли выступающего. Минут через… десять? Не знаю точно.

— Правильно я понимаю, что моя задача просто не теряться и вовремя утащить тебя со сцены, если начнут кидаться помидорами?

— Не-не, этим займёшься не ты, — Эдмунд бросил взгляд мне за спину, где стояла мама.

— Ты чего, Луна? Мы ж с тобой и будем его закидывать, — она приобняла меня за плечи.

— Срочно пошли домой за помидорами.

— Мешок гнилых помидоров не подойдёт к платью, — оправила чёрно-изумрудный шёлковый подол. — Закидаем тем, что найдём на столах.

— Понятно, понятно… благодарная публика, — Эд потёр нос и с ничего не значащим выражением лица указал на танцующую толпу в центре зала. — Пошли, потанцуем, что ли? Не будем мешать ребёнку искать друзей и покупать алкоголь.

Мы с мамой одновременно вскинули брови:

— Тут есть алкоголь?

— На празднике, организованном академией?

— М-да… Две интеллигентные старушки. Дети ведь не ведут себя плохо. Дети даже не знают слово контрабанда…

Мама тяжело вздохнула от знакомства с очередным плохим поступком моего учителя и протянула ему руку:

— Всё. Пошли танцевать, пока я не начала задумываться о твоём поведении.

Они ушли.

Танцы — не моя сильная сторона. Пойду есть.

Я отошла к столам и оглядела содержимое: многообразие выпечки, гренки с солёными и сладкими намазками, овощные и фруктовые закуски, компоты и соки.

— Добрый вечер.

Я повернула голову влево. Рядом стоял парень пятнадцати-шестнадцати лет. Смуглый, с темными волосами и глазами почти чёрного цвета. Немного хлипкий на вид. На нём не было значка академии, в отличие от остальных.

— Добрый.

— Позвольте уточнить, Вы не студентка? — он говорил уважительно, спокойно и как-то особенно правильно.

— Если не возражаете, можем на "ты". А то звучит так, будто здесь проходит деловой приём при королевском дворе, а не мракобесие девятнадцатилетних лоботрясов.

Ему потребовалось простоять секунду с каменным лицом, прежде чем я получила ответ.

— Хорошо. Моё имя Джастин.

— Луна. Ты типа из аристократов, да?

Снова каменное лицо. Я почти физически слышала, как скрипит у него мозг.

— Да. Я четвёртый наследник, — он замялся. Очевидно, не особо хотел раскрывать подробности. — Представителя аристократии.

То есть это ребёнок, который, скорее всего не получит титул родителя. И, судя по кислой физиономии и лёгкости, с которой он согласился на неформальное общение, аристократия там тоже… кхм… не самая высокая.

— Понятно. Почему ты здесь?

Моё "ты", явно резануло ему слух.

— Мой учитель читает сегодня речь для выпускников.

— Мой тоже.

Опять ступор. Какой-то он тормознутый. Что не скажу — застывает для обдумывания.

— Ты не аристократка? — ему "ты" далось не просто.

— Нет. Разве у вас не принято знать всех наследников?

— Ну не в лицо же. Тем более что тебе не так много лет, чтобы чем-то выделиться, — в речи стал сквозить некоторый снобизм. Может, аристократия не такая паршивая, как мне казалось, и парень просто не хочет чтоб его вычислили. Нет, тогда он бы осторожнее выбирал слова и не подтверждал наличие титула.

У меня возникло смутно желание прервать диалог, поэтому следующая фраза прозвучала грубовато:

— Что ж, уверяю, я даже не вхожу в число богатейших семей. Максимум сильно зажиточных. Относительно богат только дед, дело которого перейдёт дяде.

— Но ведь ты сказала, что учишься у кого-то, кто сегодня читает речь.

— Ну и что?

— Читать речь в академии — огромная честь. Её доверяют не последним людям. А таковые, что логично, обучают не за малые деньги.

Я пожала плечами:

— Ты переоцениваешь проблему. Мой учитель — друг отца. Я учусь почти даром.

Я поглядела на стол, выбрала стакан и налила из графина томатный сок:

— Тебе налить?

— Нет.

Джастин скривился, как Эдмунд при виде огурца, и взял себе пирожное.

— Мне повезло чуть меньше. Отец оплачивает обучение у большого человека.

— Ты сейчас на втором курсе?

— Я прошёл всю программу, — парень приосанился. — За два года.

Очевидно, он ждал, что я впечатлюсь, но я не впечатлилась.

— Я два с половиной курса за год.

Понимание, что он не такой уж особенный Джастина задело, но он не сдавался.

— Какого ты направления?

Краткая пауза. Я собиралась уже ответить, но не успела.

— Я вот тёмный. Родители согласились оплачивать настолько дорого учителя не сразу, только когда стало понятно, что у меня "объем Астерата".

Ясно. Передо мной бесячий хвастливый ребёнок. Если бы ему было интересно общение, а не очередная возможность вызвать восхищение, он не начал бы говорить о себе только-только задав вопрос. Выглядит так, будто никакие темы кроме него самого его не волнуют.

— Ты, кстати, знаешь что такое "объем Астерата"? Это значит у меня меня двадцать объёмов…

— Отклонение. Было впервые описано ещё в конце Второй Эпохи Мира. Входит в справочник магических болезней профессора Сэйлера. Вторая глава. Пункт… тринадцатый, что ли… Выражается в избыточном объёме источника — более трёх объёмов сердца. В качестве побочных эффектов называются: склонность к ослабленному контролю, склонность к разрывам резервуара источника. В некоторых случаях нарушение контроля способствует выгораниям — маг не в состоянии прекратить действия собственных чар.