Крапивник

— Я тоже могу тебя убить. Например, забить ложкой. Ты же не рассматриваешь эту вероятность всерьёз?

— Это другое! Магия опасна, а ты в роли убийцы с крайне неэффективным оружием — это даже звучит нелепо.

— Магия не убьёт тебя.

— Да что ты, правда?! А вот мой отец мог бы тебе возразить, будь он жив, — почти выкрикнула я. — К тому же, вдвойне забавно слышать подобное заявление от человека с разорванным источником. Ты лучше многих должен понимать, что делает неуправляемая магия, но почему-то упорно отрицаешь все риски!

Я снова уткнулась лицом в колени и с головой накрылась одеялом.

Глаза слезились. Продолжить кричать на учителя я уже не могла. Да и он, как назло, не спешил говорить.

— Вот как, — тон вдруг изменился. Кажется, я задела больную тему, но Эдмунд не давал воли эмоциям.

Высунувшись из-под одеяла, я собиралась уже взяться за суп, в надежде, что это поможет успокоиться, но от этих планов меня отвлекли слова учителя.

— Знаешь, с одной стороны, я могу тебя понять, — мы почти одновременно повернулись друг к другу. — А с другой, вот вообще не догоняю, как так можно.

Я ожидала пояснений.

— Моя семья погибла из-за неисправного артефакта, и… магию огня, особенно светильники я по сей день не перевариваю. У меня ни одного в башне, ты заметила? Вернее… не было. Пока ты не купила. Всё освещала энергия.

Я кивнула.

— Но с другой стороны, — Эдмунд сделал паузу, подбирая слова. — Я даже не рассматривал ничего другого. Я ни жить, ни учить иначе не умею.

Он замолчал. Сдвинув брови, подбирал слова. Я терпеливо сохраняла тишину. Учитель поднял голову к небу:

— Без магии я… ничего из себя не представляю. И… это смысл моей жизни, — Эдмунд невесело усмехнулся. — Мотивировать я не умею. Я сам с самого начала был нацелен на успех и… для меня не может быть иначе. Потому и учитель из меня не важный. Вот что я сейчас должен тебе сказать?

Я пожала плечами:

— Скажи какую-нибудь банальность. Вас ведь им наверняка учили на лекциях по педагогике.

— Если уж говорить откровенно, я прогулял их все. На итоговый тест пришёл со словами: «Да что там сложного?». Мне и в голову не приходило, что нужно знать хоть что-то кроме преподаваемого материала.

— В твоём дипломе по этой дисциплине стоит очень высокий бал.

— А когда ты успела прочитать мой диплом? — едва задав вопрос, Эдмунд отмахнулся. — Хотя, не важно. Я написал тест на сорок три процента, а бал мне нарисовали девяносто шесть, чтоб идеальный диплом не портить. Мой декан знала, что я никогда не буду никого учить.

— Так зачем ты тогда получал лицензию?

— Всем, кто не был учителем, после окончания обучения нужно было вернуть учебники в библиотеку. А мои были не в лучшем состоянии.

— Это точно, — все книги, по которым я училась, были потрёпанными и исписанными карандашом.

— Библиотека требовала с меня возмещения ущерба. А набор книг за все года и направления обходился недёшево.

— Можешь даже не продолжать, — я плотнее обернулась в одеяло.

— Ну да… знал бы, что коснётся стать учителем, посетил бы хоть половину занятий.

Мы замолчали, глядя в противоположные стороны. Не знаю, о чём думал Эд, но я пыталась осознать, кто из нас в этой ситуации виноват больше.

С одной стороны, корень проблемы — это он, зацикленный на работе и отрицающий всё, что не отвечает его излишне замотивированной на колдовство жизненной позиции.

С другой стороны, я не лучше. Напросилась в ученики, не отвечая одному единственному запросу — «готовности учиться с полной отдачей» и не информируя преподавателя о возникающих проблемах. Кто знает, скажи я раньше, что мне страшно, может, он был бы чуть мягче в составлении программы. Сейчас же он не говорит, что со мной что-то не так, а называет себя плохим учителем.

— Если тебе не нравится, почему ты вообще решила учиться? Не мать же заставила, я надеюсь?

— Не-а, — я вытерла рукавом нос. — Мне нравится магия. Да и других ярко-выраженных талантов у меня нет. Но… с тех пор как папа погиб…

— Ясно, — Эдмунд задумчиво потёр кончик носа. Глядя куда-то вдаль.

— Ты мне его немного напоминаешь.

— Правда? — Эд грустно улыбнулся. — Ты на него похожа.

Всхлипнув, я уронила голову учителю на плечо.

Эдмунд не сразу отреагировал, очевидно, с трудом осознавая это моё действие, но осмыслив его, немного скорректировал свою позу, чтобы нам обоим было удобно.

Я почувствовала, как на спине сомкнулись объятия.

— Но лично мне напоминаешь свою маму.

— Мне её тут не хватает.

— Не удивительно, — учитель слегка покачивался, будто убаюкивая меня. — Мы будем осторожнее, пока не научишься держать магию в узде. Не во всём, конечно, но будем. И обещаю, я буду всеми силами тебя защищать.

Я не ответила. Методы, доступные Эдмунду для «моей защиты» грозили бедой ему самому. Доказательствами тому были вчерашний день и день, когда он спасал папу в пустынях.

— Эй, ты меня слышишь? — узловатый палец коснулся моего носа как кнопки артефакта. — Пип.

— Эд…

— Что?

— Если бы ты не спасал моего отца, выходит, ты бы не разрушил свою жизнь?

— Ты об источнике?

— Да.

— Знаешь, хоть это и одно из худших событий, что со мной случались, говорить, что это разрушило мою жизнь всё-таки несправедливо, — Эдмунд невесело засмеялся. — Её разрушили два брака.

Я подняла взгляд к лицу учителя.

— Ты же не был женат.

— Ни разу.

— Тогда объясни, что имеешь в виду.

— Смотри. Первое, что выбило у меня землю из-под ног — смерть родителей и брата. Они погибли из-за бракованного артефакта-светильника. Бракованного, — учитель секунду ждал от меня кивка, в подтверждение того, что каламбур понят. — А второй брак это уже девушка, на которой я хотел жениться. Этот брак не состоялся, но, до разрыва помолвки я, по некоторым причинам, оказался на военной службе. Вот и выходит два брака.

Я чуть улыбнулась, удобнее устраиваясь на тёплом плече, и прикрыла глаза.