Крапивник

Собравшись с мыслями, я отнесла успокоительное на место и вернулась к учителю. Вид у него был жуткий. Ясно было, что он мёрзнет, но накрывать его мне запретили. Забрав нагревшееся полотенце, я отошла сполоснуть его.

— Надеюсь, ты сделаешь выводы из этой ситуации, — я опустила прохладную тряпку на горячий лоб. В ответ на такое лечение пациент дёрнулся. — Мне ведь не придётся и тебя хоронить, правда, Эд?

— Хо… — сквозь сон и жар забормотал учитель. — …лад… на…

— Я знаю, но мне сказали, что накрывать тебя нельзя, пока не остынешь.

Он простонал ещё что-то неразборчивое.

— Только давай не до комнатной температуры, хорошо?

Главы 36–38. Луна, Автор.

…

36. Луна.

…

Закрыв порядком надоевший учебник, я оглянулась на диван. Последние сутки я не мешала учителю спать, даже накрыла, когда температура спала, но мистер Нерт говорил, что к этому вечеру он будет в порядке, а Эдмунд всё не просыпался.

Подойдя к дивану, я наклонилась над учителем. Нельзя сказать, что на его лицо вернулся здоровый румянец — Эдмунд сам по себе бледный — он просто перестал быть сиреневым. Однако не отпускала мысль о том, что и из папы, в конце концов, ушла лишняя энергия. Уже после смерти.

Я легонько тронула Эдмунда за руку. Тёплый.

— Проснись, — чуть дёрнув длинные узловатые пальцы, позвала я.

Глубокий вздох и изменившееся выражение лица однозначно дали понять, что смерть ещё не настигла моего учителя.

— Луна? Что такое?

— Как ты себя чувствуешь?

— Да нормально. Думаешь, мне пора вставать? — садясь, Эдмунд протирал глаза. — Ты что-то учила сегодня?

— Географию и литературу.

— Ага, — Эдмунд глянул на часы и медленно встал. Голова у него кружилась, равновесие достигалось с трудом. — Так. Ужинать пока рано, так что я сейчас схожу помоюсь, потом позанимаемся.

Крапива уже доставляла с верхних этажей полотенце и чистую одежду.

Учитель неспешно побрёл к двери в ванную.

Когда дверь за ним закрылась, я рухнула на диван, выдыхая.

— Блин.

Ну нормально, да?! Вот так меня напугать и теперь проснуться со словами «Сейчас продолжим».

Через пару минут осмысления ситуации, я встала и направилась убирать тетради по теоретическим предметам.

К моменту как я закончила, Эдмунд вернулся в комнату и сразу зашагал по лестнице.

— Поднимайся. Сегодня занимаемся наверху.

Я взяла из своего шкафа тетрадь по математике. Точные науки — не моя сильная сторона, поэтому ей мы в любом случае должны заняться вместе.

Поднявшись на самый верх башни, к рабочему столу Эдмунда, я остановилась. Стол был пуст и чист. Мне сесть за него? Эдмунд пустит меня на своё рабочее место? Обычно, даже если я просто стою рядом с рабочим местом, он на меня косо смотри.

— А мне сесть… за стол?

— Нет, конечно, — учитель, до этого сосредоточенно искавший что-то в шкафу, оглянулся на меня. — Не, не, не. Никаких книжек. Только практика.

— Практика? Давай не сегодня.

— А когда? — строго спросил Эдмунд и втащил из шкафа коробку.

Поставив её на стол, распаковал старинный артефакт, сравнимый по размеру с человеческой грудной клеткой.

— Смотри, какое у меня сокровище. Прибор для диагностики магических болезней. Разработка древних целителей. Редчайшая штука.

Считав с моего лица, отсутствие должного восхищения, Эдмунд взялся обтирать «сокровище» от пыли.

— Так ты идёшь за посохом?

Я положила книжки на пол возле лестницы, ещё не теряя надежды переубедить учителя, и зашагала вниз.

Забрав из-под кровати ненавистную палку, я с трудом подавила желание сунуть её в камин. Последнее, чем мне хотелось заниматься, так это практической магией. Надеюсь, хоть Эдмунд сделал какие-то выводы и придумает более безопасную стратегию.

Когда я вернулась, учитель заботливо поправлял детальки и рычажки артефакта. Он попытался вставить кристалл-энергоноситель в специальное отверстие.

— А, может, всё-таки перенести?

Камень в приборе заискрился. Эдмунд спешно вытащил его:

— Так, радость моя, не упрямься. Это меня расстраивает, — спустя секунду молчания, учитель оторвал взгляд от прибора и глянул на меня. — К тебе это тоже относится. Когда ты учиться собираешься?

— Один день мы можем пропустить. Тебе не мешало бы отдохнуть. Ты плохо выглядишь.

— Не ужасно? Спасибо за комплимент.

— Но ведь ничего не получилось, Эдмунд!

— Значит будем пробовать, пока не получится. Или у тебя есть другие предложения?

— Разве это не повод быть осторожнее?

— У тебя есть конкретные предложения? — Эдмунд сел перед артефактом и снова запихнул в него кристалл.

— Может, попросим мистера Нерта подстраховать?

— Попросим… Мистера Нерта — Эдмунд, задумчиво щёлкал рычажками артефакта. — Я об этом думал. Но это ведь не трудный навык. Ладно, в первый раз не вышло, но второй-то раз так не будет.

— Почему ты так уверен?

— Статистика, — кристалл снова заискрился. — Да чтоб тебя!

Я хотела уже спросить, о какой статистике речь, но учитель опередил меня:

— Так что, будь добра, начинай работать, — искры полетели вновь. От обиды учитель чуть не ударил по артефакту. — Да, старья кусок, ты тоже. Что я делаю не так?

Я продолжала смотреть на учителя, всё ещё надеясь, что он передумает, но он был занят артефактом и ни на мгновение не ставил под сомнение свои методы обучения.

В который раз за месяц обучения у него я повторила себе, что сама напросилась учиться. Сама не спросила про методы. Да и прогресс ведь есть. Пусть и ценой каждодневного стресса.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я вызвала несколько ниточек энергии.

— Сплети только общую руну и попробуй забрать её назад. Не целое плетение, — Эдмунд всё же внёс некоторые коррективы в задание.

Значит, будет легче. Да?

С третьей попытки я свернула ниточки в руну. Рисунок завис в метре от лица учителя, бросая на светлое лицо сиреневый свет. Болезненный образ из вчерашнего дня застыл перед внутренним взором.

Более ранние воспоминания не заставили себя ждать. До меня, наконец, дошло, что именно сделал папа, когда остановил тот артефакт.