Красавчик Хиро

Впрочем, у меня-то сегодня первый рабочий день. И ещё подготовка к нему. Госпожа Такуми говорила что-то про ассистента, который приведёт меня в надлежащий вид. Кстати, сколько времени?

Девять утра. В “Павлин” мне к двенадцати (да-да, с самого утра — это оно и есть), так что успею спокойно позавтракать остатками вчерашней доставки. И прочитать договор, который мне подсунула госпожа Такуми.

Чем я и занялся. Правда потягав сперва гантельки в зале. Без фанатизма — не хватало ещё что-нибудь потянуть в хилом тельце Хиро. Но достаточно, чтобы пропотеть и снова сгонять в душ. Мда, в Сайтаме заниматься зарядкой пришлось бы на улице, а не как здесь — в кондиционируемом помещении с видом на шайбу театра “Токийский Глобус”. Вчера вечером его и не заметил за сиянием огней. Сходить туда, что ли, вместе с Надесико?

Так, отставить мысли о девушках, Хиро. Работа важнее.

Контракт, который я достал из сумки с деньгами (блин, надо их обратно в какой-нибудь банк положить, пока снова не потерял), с каждой прочитанной строчкой казался мне всё хуже и хуже. Да у рабочих на дагестанском кирпичном заводе было больше прав, чем у хостов в “Золотом павлине”! Запрещено было всё: общение с клиентами вне работы, общение с другим персоналом, подработки на стороне, изменение внешнего вида, опоздания само собой. Вдобавок контракт оставлял право заведения расторгнуть договор с хостом одним днём без выплат компенсаций. Да блин, тут даже выпитое и съеденное вычиталось из оплаты по полному прайсу, слава Будде хоть по закупочной цене!

Хотя и бонусы за работу прописывались так же детально и подробно. Даже оклад был минимальный, а не только процент с выручки. Короче говоря, надо смотреть. Вполне возможно, что на самом деле буквального выполнения контракта никто не ожидает, и он нужен для отчётности перед властями и спорных ситуаций. И существует другой, неписанный договор. Куда веселее и по оплате, и по ответственности при косяках. В конце-концов, этот клуб принадлежит официальной японской мафии, а эти ребята не крючкотворы. Предпочитают разруливать ситуации в свою пользу не смотря на документы.

Я помотал головой, прогоняя паранойю. Люди же там работают. И что-то я не заметил у тех же Миги и Дали несчастных выражений лиц. Да и якудзы при близком общении оказались не особо-то и страшными. Куда им до нашей братвы из лихих девяностых. Тут даже стволы с собой не носят. Благословенная Япония, сколько ещё продлится местный период застоя?

Пиликнул телефон. Надесико, с пожеланиями доброго утра и хорошего настроения. Тоже ранняя пташка. Послал ей стикер с чашкой кофе, и сфоткал карточку её с братом. Спросил, не против ли она, если я оставлю фотографию себе.

Неожиданно, но Надесико была против. Там она не накрашенная, с дурацкой причёской, в дурацкой школьной форме и вообще, если мне нужна её фотка, мог бы просто попросить.

Внутренний Хиро аж разомлел от этого проявления цундеристости. Мне пришлось напоминать ему об обещаниях, и важности их соблюдения. И отправляться в дорогу.

Погода в это утро была не слишком праздничная. Ветрено и сыро. Похоже, ночью прошёл дождь. Небо затянули облака с редкими прогалинами чистого неба. Встречные пешеходы шли поголовно с зонтиками и в непродуваемой одежде. Так что мне волей-неволей пришлось зайти в ближайший комбини и экипироваться соответственно. Купил самый простой зонтик (судя по полупустой корзине со сломанными зонтами на входе, здесь они расходники, которые меняют как носовые платки). Подумал, и затарился дождевиком. С местными порывами ветра он будет практичнее.

Кабуки-тё днём выглядел не так нарядно и аляписто, как в темноте. Дневной свет делал его похожим на зомби: серые здания на сером же асфальтобетоне, и всё это замазано поверх косметикой вывесок. Народу, впрочем, хватало и днём: всё-таки выходной. Что творится в более популярных районах, мне даже думать не хотелось — хватало воспоминаний о прошлой субботе. Блин, неужели прошло всего три дня? С такой насыщенностью событий казалось, что прошла неделя минимум.

У “Золотого Павлина” меня встретил молчаливый Миги, в обычном для местной молодёжи наряде — оверсайз штанах и футболке чёрного цвета. Он кивнул мне на моё приветствие, и повёл внутрь здания. На второй этаж, где нашлись комнаты отдыха персонала, и настоящие гримёрки. С настоящими стилистами. Один из которых, рослый бразилец с забавной афро-причёской на голове, занялся моим видом.

— Новенький, — он даже не представился, в нарушение всех японских норм и традиций. Так что я решил пока что звать его Педро. — Значит так. Сейчас я сделаю из тебя человека, и ты пойдёшь купишь себе подходящую образу одежду. Компрендо, амиго?

— Не компрендо, — я сел в кресло перед зеркалом, и посмотрел на отражение. В-принципе я и так неплох, можно не накладывать на меня боевую раскраску индейцев. — Что значит подходящую одежду?

— Салойо! Из какой дыры ты приехал в Токио? Миги, сходи с ним хоть ты! У тебя вкус перфекто!

Миги покачал головой и ткнул пальцем в шкафы у стены.

— Своим поделишься? Какой ты добрый, Миги! Благодари, деревня, своего семпая. И подними голову, я начинаю.

При всей своей дерзости и беспардонности, Педро оказался настоящим профессионалом — через полчаса, когда он закончил, на меня из зеркала смотрел абсолютно незнакомый мне красавчик, которого не стыдно на обложку модного журнала сфотографировать. И моя обычная одежда теперь смотрелась на мне действительно как-то неправильно. Такому лицу и причёске “небрежно растрёпанный ураганным ветром дикобраз” нужно было обрамление под стать. В духе расстёгнутых до пупка белых рубашек и отливающих перламутром брюк.

Однако мой молчаливый семпай выдал мне похожий на свой прикид. Правда вблизи оказалось, что это чуть ли не стандартный офисный костюм саларимена. Разве что галстука не хватало.

— Мне обязательно это надевать? — спросил я у переодевающегося тут же семпая.

Тот, ожидаемо, только пожал плечами. Мол, как хочешь.

Я огляделся — вокруг меня кипела жизнь. Парней в клубе работало немало, и большинство из них были похожи именно стилем одежды и макияжем, который на них рисовали со скоростью конвейера Педро и ещё трое стилистов. Решив, что сегодня нет смысла выделываться, я последовал примеру Миги. И через несколько минут был готов к работе.

Свою одежду и сумку, с которой пришёл, я оставил в шкафчике семпая. И, хихикнув, сравнил нашу раздевалку с заводской. Фабрика госпожи Такуми по обмену йен на счастье для девушек. А я в этой фабрике — станок по производству счастья.

Рабочий день начался, как это не иронично, с летучки. Чем ещё больше напомнил мне заводские будни. Нас, хостов, одинаковых с лица, харизматичных и не очень, собрал в зале старший смены — солидный дядька весом за сотню килограмм. В пошитом по его фигуре дорогом костюме, с лакированными остатками волос на голове, он выглядел внушительно. И двигался он не как жирный толстяк с одышкой, а легко и непринуждённо, даже элегантно. Внутренний Хиро с решил, что дядька — сумоист. То ли настоящий, то ли бывший. Ну а то, что он якудза, и так понятно, даже если не обращать внимания на выглядывающие из-под ворота рубашки татуировки.

— Товарищи! — начал он речь с неожиданного для меня слова. — Сегодня, и всю неделю нас ждёт напряжённая работа. И я жду от каждого из вас, что он выложился до конца. Там, за дверями “Золотого павлина”, ходят несчастные женщины, которые только и мечтают о том, чтобы оставить себе прекрасные воспоминания о проведённом здесь времени! И спустить все свои деньги на вас, таких славных и сексапильных! Вперёд! Заработайте себе годовую премию! Пусть игристое льётся рекой! Пусть не смолкают песни в караоке! Пусть танцпол дрожит от топота десятков ног! За “Золотой павлин” — ура!