Красавчик Хиро

— Но… почему ты так не сделал? — Ах, какой аромат тушёной говядины! Чёрт, как же не вовремя тебя принесли!

— Ты понимаешь, — Ямада задумчиво взял палочки, и не спеша стал закидывать в бульон специи из маленьких пиал, которые стояли на его подносе с лапшой. — Я считаю, что важнее семьи ничего нет. Что настоящий мужик, он если семью завёл, должен заботиться о ней до конца.

Я сглотнул слюну. Как же вкусно, наверное, вот это вот горячее, острое хрючево.

— А господин Накулдзима выбросил тебя, как надоевшего щенка выбрасывают на улицу подальше от дома, чтобы не нашёл дорогу назад. Так неправильно.

Сука, сейчас заплачу от того, что приходится нюхать все эти ароматы натощак.

— Поэтому я и остался вчера. Хотел понять, что ты за человек. Потому что будь я на твоём месте, я бы проклял и отца, и всю семью за такое отношение. А ты… ты ни слова плохого о них не сказал. Вот я и решил, что если семья от тебя отказалась, то должен быть хоть один человек, который тебе поможет.

— Спасибо, брат Рю! — я всё же заплакал. И не знаю, больше от голода или от слов Ямады.

— Ты ешь, ешь, — Ямада отвернулся, видимо ему самому было неловко от проявления чувств.

Ну, меня два раза просить не надо. Я проглотил весь свой удон за секунды, и сразу же схватился за пиво: сначала было незаметно, но говядина была адски острой. Так что литр пива в меня вошёл на-ура.

— Добавки заказать? — Ямада со своей порцией управился чуть ли не быстрее меня, и сейчас сидел красный, смахивая капли пота со лба.

— Не-не, брат Рю, — я похлопал по округлившемуся животу. — Давай по домам. Не хочу тебя ещё больше задерживать.

В машине я уснул. Сказался длинный день и горсть переживаний. Смутно помнил ещё, как Ямада тащил меня до квартиры, а дальше — провал до самого утра.

Проснулся я опять ближе к обеду. Видимо привычка Хиро — я-то в прошлой жизни был тем ещё жаворонком. Доковылял до туалета, умылся, причесался как мог. И принялся за завтрак.

Покровительство брата Рю, к моему некоторому огорчению, не распространялось на приготовление завтрака. Поэтому готовить пришлось самому. Благо что было из чего — полный холодильник после вчерашней закупки. Так что через пятнадцать минут я сидел над пышущим жаром омлетом с помидорками черри, и читал записку, оставленную мне дорогим братом Ямадой.

“Хиро! На золотую неделю я уезжаю в отпуск на континент. Но если будет нужна помощь — пиши. Ямада”

И номер телефона оставил. Вот спасибо, человек с золотым сердцем!

Я достал телефон, чтобы записать номер Ямады. И обнаружил очередной сюрприз из прошлой жизни Хиро.

В списке контактов был только один номер. “Мама”. Божечки-кошечки, предыдущий я, у тебя вообще нет ни друзей, ни близких родственников, которым можно позвонить? В какой золотой клетке ты жил до сих пор?

Не удивительно, что Ямада сравнил меня с выброшенным на помойку щенком. А как по мне, так даже такая скромная квартира — отличный старт для взрослой жизни.

Однако у кого-то этот номер точно был. В Лайне (если я правильно понял, это такой японский аналог Телеграмма) было сообщение с незнакомого номера:

“Ты ещё жив, сын шлюхи? Надеюсь ты убил себя, как и собирался. Никто о тебе не будет горевать.”

Глава 4

В груди неприятно кольнуло. Ничего себе, Хиро, щеночек. Когда ты умудрился себе врагов нажить? Хотя… иногда достаточно просто существовать. И претендовать на часть наследства.

Я вздохнул. До чего некоторые люди до чужих денег жадные. И что вот таким отвечать?

“Здравствуйте. Это полиция Сайтамы. Мы расследуем смерть Оноды Хиро. Напишите, пожалуйста, ваше имя и адрес, чтобы мы могли с вами связаться.”

Отправить.

Пусть на том конце в штаны наложат немного. Всё-таки доведение до самоубийства — подсудное дело. Хотя это же Япония. Если ты из уважаемой семьи (а семья Накулдзима, несомненно, уважаемая) то некоторые законы не законы, а, кхм, рекомендации. Погрозят пальцем и замнут, чтобы сор из избы не выносить.

Я убедился, что сообщение доставлено. Выключил телефон и задумался, что делать дальше.

Вокруг кипела жизнь. Из квартиры подо мной шумел телевизор и маленький Мацуда, вторящий крикам супергероев из какого-то сериала. Слева на полную громкость орал комментатор. Кажется, бейсбольного матча. Причём комментаторов было двое: один из телевизора, и второй, хозяин квартиры. Который совершенно не стеснялся в выражениях, оценивая физические способности игроков и умственные судей загибами, половину которых я и не слышал никогда.

В такие моменты начинаешь понимать людей, стремящихся купить себе свой собственный дом, или убежать в лес от людей подальше. Я выглянул в окно (прекрасная солнечная погода), и решил прокатиться на экскурсию по городу. В конце-концов, я тут первый раз в жизни. Посмотрю достопримечательности, поем в какой-нибудь пафосной кафешке, просто на Токио посмотрю с высоты Скайтри. Чего дома сидеть?

Сказано — сделано. Заминка вышла только с одеждой. Руки упорно тянулись примерить юкату. Оно, конечно, в традиционной японской одежде я даже в Сайтаме видел людей, и даже не только пенсионеров. Но моя физиономия и так привлекает внимание. Если ещё оденусь как на праздник, и вовсе дырки взглядами протрут.

Я в последний раз покрутил в руках стильный серо-стальной халат с геометрическим узором. И махнул рукой. Пускай протирают, у меня действительно праздник! Считай, второй день рождения отмечаю. Когда ещё в таком виде решусь на улицу выйти?

Ну и вот, к станции я прошествовал в полностью аутентичном прикиде: в юкате с золотым поясом (я его даже завязать смог, руки-то у Хиро помнят!), на ногах таби и деревянные сандалии гета (цокают при шаге, как копыта у лошади), в руке сумка с документами и кошельком. Хотя чувствовал я себя немного неловко в таком виде, оказалось вполне себе удобно. А неловкость прошла, как только я погрузился в вагон надземки. Никто на меня не смотрел, как будто я был невидимкой.

Ехать решил до конечной — Синдзюку. В прошлой жизни я ненавидел ездить в электричках. Постоянная толкотня, шум, мошенники толпами, контролёры. Филиал ада, короче. Здесь — другое дело. Каждый (реально, каждый пассажир) старался не причинить неудобства другому. Даже когда мы стали подъезжать к центру, и народа в вагоны набилось порядком, в вагоне стояла полная тишина, прерываемая лишь негромкими объявлениями станций и информационными сообщениями порядка “ведите себя хорошо, а плохо не ведите”. Красота.