Красная дверь
Шрифт:
Шагая назад по Хай-стрит, Ратлидж задержался у мемориала Великой войны [12] у поворота на Черч-Лейн. Он всегда отдавал дань памяти погибшим. Жители Хобсона, ушедшие сражаться, служили вместе. Это было общей практикой для людей, которые никогда не бывали в Карлайле или Честере, не говоря уже о Лондоне. Они чувствовали себя удобнее в компании друг друга. И следовательно, часто умирали вместе.
Ратлидж видел, что это происходило и здесь. Под каждой фамилией было несколько имен. Под фамилией Саттертуэйт — три, под фамилией Грили — пять. Присутствовали один Тейлор,
12
Имеется в виду Первая мировая война.
Ратлидж повернулся, когда пожилой мужчина, проходивший мимо, остановился поговорить с ним. У него были седеющие волосы, усы, плечи, сутулые от возраста, и четкий голос образованного человека без тяжелого местного акцента.
— Это с полей, — сказал мужчина, указывая тростью на неправильной формы камень высотой в три фута, служивший центром мемориала. — Мы думали, он подойдет. Они пришли из этой земли, и многие никогда не вернулись сюда. Но они все еще остаются ее частью.
— Да, это трогательно, — отозвался Ратлидж.
Мужчина опустил трость к мраморным табличкам, окружавшим камень.
— Оба моих сына здесь и мои племянники тоже. — Трость передвинулась к фамилии Кобб и длинному списку под ней. — Мой старший сын Браунинг [13] и его брат Теннисон. [14] Учительская глупость эти имена. Я прихожу сюда каждое утро приветствовать их и каждый вечер сказать им доброй ночи.
— Тихое место, подходящее для воспоминаний.
— Вы служили на войне?
13
Браунинг Роберт (1812–1889) — английский поэт.
14
Теннисон Альфред, 1-й барон (1809–1892) — английский поэт.
— Во Франции. На Сомме.
— Значит, вы видели самые страшные битвы. Хотя, по-моему, все они друг друга стоят.
Ратлидж мог только кивнуть.
— Думаю, вы здесь из-за миссис Теллер. Печальная история. В Хобсоне нет никого, кто мог бы причинить ей вред. Не могу понять, почему посторонний это сделал.
— Никто не смог предложить полиции никакой полезной информации. Но мне приходилось сталкиваться с затаенной злобой и в местах поменьше Хобсона. И она часто всплывает на поверхность.
Кобб покачал головой:
— Только не здесь.
— Очевидно, ее муж бывал в своем полку чаще, чем в Хобсоне, — сменил тему Ратлидж. — Вероятно, ей было одиноко. Она ждала его возвращения. И всю войну не знала, вернется ли он.
— Она была сиротой, которую воспитывала пожилая тетя, с добрыми намерениями, но, конечно, не понимавшая детей и их нужды. Думаю, Флоренс стала учительницей, чтобы окружить себя детьми. Но это были не ее дети. Каждый день они возвращались домой к своим семьям. В первые же каникулы она познакомилась с Теллером и влюбилась в него. Вряд ли она рассчитывала, что это перейдет в нечто большее, тем более зная, что он служит в армии.
— Вы встречали
Теллера, говорили с ним?— Видел его на Хай-стрит. Он редко заходил в паб и не был общительным. Но мне кажется, его что-то мучило. Не знаю почему — он был веселым собеседником в кратких разговорах о погоде, о том, где он будет служить в следующий раз или каковы его планы образования сына. Увы, Тимми умер в детстве. Это был страшный удар для обоих родителей. Неудивительно — редко кто может вынести такую трагедию.
«Он говорит о себе», — сказал Хэмиш.
— Теллер хотел, чтобы его сын последовал за ним в армию?
— Нет. Однажды он сказал мне, что единственное светлое пятно в грядущей войне — то, что Тимми не придется идти на нее и сражаться. Говорили, что эта война — последняя. Но через поколение это будет забыто и начнется следующая. — Кобб поколебался. — Возможно, лучше рассказать вам. Мой племянник, Лоренс Кобб, работал на ферме миссис Теллер, когда она нуждалась в помощи. Он с радостью это делал. Думаю, он женился бы на ней, если бы пришло сообщение, что Теллер погиб. Но он пропал без вести, а это другое дело.
— Она была влюблена в вашего племянника?
— Нет. Однако одиночество, в конце концов, могло свести их, но этого не произошло. Лоренс в прошлом году женился на дочери миссис Блейн.
— Я бы хотел поговорить с Лоренсом, — сказал Ратлидж. — Если вы дадите мне его адрес.
Кобб сделал это после секундного колебания.
«Он недоволен, — промолвил Хэмиш. — Жалеет, что рассказал тебе о племяннике».
Ратлидж поблагодарил Кобба, тот кивнул и отошел, не оглядываясь и тяжело опираясь на трость.
Из Хобсона Ратлидж поехал на северо-запад и после двух ошибок нашел ферму, где жил Лоренс Кобб.
Человек в амбаре возился с паровым трактором. Ратлидж слышал лязг молотка по металлу. Он прошел через дверь, и человек выругался, посасывая палец, который задел молотком.
— Лоренс Кобб? — спросил Ратлидж и назвал себя, когда мужчина кивнул. — Я приехал из Хобсона. Ваш дядя сказал, что я могу поговорить с вами о Флоренс Теллер.
Внезапно насторожившийся Кобб отложил молоток, бросил взгляд на ушибленный палец и сказал:
— Вы здесь по поводу ее смерти? Ну, я не имею к этому никакого отношения, но если когда-нибудь поймаю ублюдка, который это сделал, то прикончу его, прежде чем полиция до него доберется.
— Вы все еще любите Флоренс Теллер?
Кобб быстро взглянул на дом:
— Что, если так? Она была замужем, и я не мог ей открыться. Это ни к чему бы не привело. Она догадывалась о моих чувствах, и мы решили, что мне лучше всего уехать. Я так и сделал. Мы с женой счастливы.
Но Ратлидж этому не верил. Довольны — возможно, но не счастливы, по крайней мере, что касается Кобба.
— Вы знаете, кто мог хотеть убить ее?
— Если говорить о Хобсоне — никто. Я порвал бы любого, кто притронулся бы к ней. Думаю, если бы не Тимми, она могла бы полюбить меня, когда Теллер исчез. Но она любила сына, а он любил отца. Не важно, как он обращался с ней.
— Что вы имеете в виду?
— Будь у меня такая жена, я бы не отсутствовал по нескольку лет. И писал бы ей более часто. Он присылал подарки, но это не то же самое, что его присутствие. После смерти Тимми она нуждалась в нем более чем когда-либо. Но я думаю, что визиты сюда причиняли ее мужу слишком много боли. Он приезжал все реже и реже — во всяком случае, мне так казалось.