Краути

— Ты — очень противная, нахальная и ехидная девчонка, — отозвалась та сварливо, но потом все же улыбнулась, так как комплимент ей понравился, — мой возраст и положение не позволяют мне выделяться своими внешними данными. Место почтенной матери должно быть высоким, но скромным. Но ты слишком глупа, чтобы это понимать.

— Конечно, госпожа, — кивнула Аурин.

Подвели лошадей. Когда девушка устраивалась в седле поудобнее и находила, что это очень проблематично, подошла Рэкти, выглядевшая очаровательной, но немного мрачной. Впрочем, когда появился князь, причина ее мрачности стала ясна. Он не удостоил ее даже взглядом, но необыкновенно сердечно поздоровался со своей матерью. Вид Аурин верхом на лошади явно произвел на него неизгладимое впечатление. Девушке лишь оставалось надеяться, что когда она попытается ехать, не произведет такое же неизгладимое впечатление не только на князя, но и на остальных, но не изысканной грациозностью посадки, а редкостной неуклюжестью.

— Вы очаровательны, гимин, — не удержался князь.

— Благодарю вас, господин, — ответила она скромно, как и подобало женщине.

Последней подошла Фодэ. Ее лицо сияло добродушной улыбкой.

— Я не опоздала? — осведомилась она, — мне пришлось немного задержаться.

— Не беспокойтесь, Фодэ, все давно привыкли к тому, что каждый раз вам приходится немного задерживаться, — съязвила Рэкти с недоброй усмешкой.

Аурин фыркнула, найдя, что наложница язвит зло, но довольно остроумно. Она подбадривающее улыбнулась Фодэ и махнула ей рукой, подзывая. Наложница приблизилась и почтительно поклонившись госпоже Томин и князю, спросила:

— Я не помешаю?

— Присоединяйтесь, гимин, сделайте одолжение, — госпожа Томин была преисполнена благодушия, навеянного мрачным лицом Рэкти и вниманием сына.

Когда все были в сборе, слуги раздали копья. Они были тонкими и длинными, а наконечники необычайно острыми с зазубринами на концах. Аурин некоторое время крутила то, что вручили ей в руках и морщилась, представляя, как эта штука с хрустом прокалывает чье-то тело.

— Никогда не любила охотиться, — доверительно сообщила Фодэ Аурин, когда процессия тронулась в путь, — несчастные создания! Мне их так жаль.

— О да, трескучки очень несчастны, — услышала их госпожа Томин, — именно оттого, что они столь несчастны, они и кусают всех подряд.

— Если б на меня охотились с копьями, я бы тоже кого-нибудь укусила, — сказала Аурин, очень живо представив это.

Ее слова показались князю необыкновенно смешными, и он рассмеялся.

— Поему бы просто не оставить их в покое? — вполголоса продолжала Фодэ, — они, конечно, ядовиты, но никогда не нападают первыми.

— Значит, они хищные? — полюбопытствовала Аурин, невзирая на неодобрительные взгляды госпожи Томин, запрещающей ей обнаруживать свое невежество.

— Хищные? Ах да, конечно. Они нападают на добычу стаями, — объяснила Фодэ, — и если им удается ее загнать, то кусают ее.

— А потом едят, — уточнила ее собеседница.

Госпожа поморщилась. Фодэ хмыкнула.

— Разумеется. Иначе, зачем еще. Они никого не боятся, кроме…

— Кроме? — повторила Аурин, ожидая продолжения.

— Это все глупые суеверия, — вмешалась госпожа Томин, — если краути и существуют, то они могли бы найти себе добычу поинтереснее.

— Краути? — услышала ее ученица знакомое слово, — а как они выглядят эти краути?

— Я их никогда не видела.

— Говорят, — вставила Фодэ тихо, — что это ужасные создания похожие на волков. У них острые клыки и глаза, горящие огнем. А их свирепость не сравнится ни с чем.

— Глупости, — снова повторила госпожа Томин, — это все сказки. Никаких краути не существует.

— Вы ошибаетесь, госпожа, — возразила Фодэ, немного дрожа от собственной дерзости, — в моей деревне был… один человек, который встречался с краути.

— Неужели? — хмыкнула госпожа Томин, — должно быть, он любил выпить.

Аурин фыркнула.

— А что он рассказывал? — с любопытством спросила она у поникшей наложницы.

— Ничего, — та повернулась к ней, — он уже ничего не мог рассказать. Он был мертв.

— Замечательно, — уже в открытую рассмеялась госпожа, — тогда почему вы решили, что он встречался с краути?

— На его теле не было никаких следов. Он выглядел так, как будто заснул. Но все знают, что жертвы краути умирают не от укусов, а от необъяснимого ужаса.

— Да ну? — саркастически отозвалась женщина.

— Ух, ты! — с восторгом отозвалась Аурин, — они такие страшные?

— Увы, никто не может поведать нам об этом, так как жертвы краути всегда мертвы.

— Но вы говорили, что они похожи на волков, — припомнила девушка.

— Вот, — с торжеством в голосе сказала госпожа Томин, — что вы на это скажете? Говорю же, все это выдумки досужих сплетниц. Ни капли здравого смысла в ваших рассуждениях, гимин, — это относилось к Фодэ, — откуда вы знаете, как выглядят краути? Или об этом вам поведала недоеденная трескучка?

Аурин рассмеялась, а Фодэ насупилась.

— Хватит болтать, — добавила госпожа Томин, — мы уже подъезжаем. Будьте предельно осторожны.

Аурин стала пристально вглядываться вперед, ожидая увидеть… она и сама не знала, что именно. Никто так и не удосужился объяснить ей, что из себя представляют эти пресловутые трескучки. И девушка ожидала всего, что угодно. Это могли быть жуткие твари, являющиеся в самых ужасных кошмарах. Но когда она увидела животное, скакнувшее в их сторону, ей и в голову не пришло, что это именно трескучка.

Перед ними была тощая, облезлая собака с острыми ушами и вытянутой вперед мордой. Ничего примечательного в ее облике не было. Аурин даже не подумала испугаться, но тут собака раскрыла пасть, длинный язык метнулся вперед, метя в ноги лошадей. При этом раздался отвратительный треск, похожий на тот, который издает разрываемая на клочки плотная бумага.

Лошади были привычны к охоте, они легко уклонились от смертоносного жала.

Князь взмахнул копьем и в следующее мгновение трескучка оказалась проколотой насквозь. Копье окрасилось кровью. Животное заверещало, упало на землю и стало дергаться в агонии.

Это зрелище оказалось гораздо более неприятным, чем думала Аурин. Хотя девушка вовсе не была неженкой, но до сей поры ей приходилось иметь дело лишь с рыбой, которая на редкость молчалива. К горлу подкатился тошнотворный ком и девушка отвернулась в сторону.

— Не зевайте, — предупредила ее Фодэ, держа копье наготове, — трескучки очень прыгучи.

— Замечательно, — скривилась Аурин.

Не прошло и минуты, как пространство вокруг всадников было заполнено трескучками. Они лезли отовсюду, прыгая и скалясь. Люди то и дело взмахивали копьями. Аурин лишь сидела, вцепившись в свое, тараща по сторонам округлившиеся глаза. Она надеялась, что трескучки оставят ее в покое. Но эти животные не выбирали, они бросались на всех.