Крестная дочь

Следом за Таймом, пошатываясь, брела Панова. Бритая голова, замотанная бинтами, мотается из стороны в сторону. Ночью она не спала, сидела возле костра и клацала зубами, будто в ознобе. Смогла говорить, когда Зубов заставил ее выпить сто грамм спирта напополам с водой. Сейчас хмель еще не выветрился. И это хорошо, без спирта такие приключения пережить непросто, особенно женщине.

Машина тронулась с места и покатила по степи. Путь пролегали по равнине, иссеченной оврагами. На горизонте показались пологие холмы, Зубов взял напрямик, решив, что на этой тачке осилит любой подъем.

Таймураз, сидевший сзади, дважды просил остановиться и выходил на воздух справить большую нужду. То ли от грязной воды, то ли от душевных переживаний у него расстроился желудок. Таймураз рылся в аптечке, что нашел в джипе. Лекарств много, но все какие-то иностранные, с непонятными названиями. Пришлось из каждой упаковке доставать инструкцию по применению препарата и долго перечитывать забористые ускользающие от понимания фразы и спрашивать значение слов у Зубова.

– Эффект достигается при приеме двух таблеток, – вслух читал Таймураз. – Основные выделения препарата происходят с калом. С мочой выделяется только четырнадцать процентов препарата. М-да…

– Ты когда-нибудь заткнешь пачку, – обернулась Панова и посмотрела на Тайма с такой ненавистью, что он поперхнулся. – С тобой рядом сидеть невозможно. Воняет как от умного козла. Который читать научился.

Таймураз скомкал бумажку, бросил ее в коробку.

– Только четырнадцать процентов выделяется с мочой, – с горечью повторил он, положил в рот две таблетки и запил их глотком солоноватой воды из фляжки.

Через полчаса он попросил Зубова остановиться. Таймураз едва успел вывалиться из машины, как горлу подступила кислая жижа, и его вырвало.

После неудачного эксперимента с таблетками, пришлось попробовать спирта. И это помогло. Еще через четверть часа наступило неожиданное облегчение, желудок успокоился настолько, что Тайм начал сладко вздыхать, представляя себя, как он вскоре станет хозяином джипа. Так обещал Зубов, а летчик слово сдержит, потому что вранью не обучен, да и машина ему без надобности. Он улетит отсюда на своем самолете. Хоть бочек с бензином в Первомайце им никто и не думал оставлять, в багажнике джипа канистры с девяносто пятым. И топлива летчику хватит, чтобы вырваться отсюда. И, совершив посадку, дозаправить самолет где-то в пути. Хватит и еще останется.

А Таймураз на «ленд ровере» рванет через границу с Казахстаном, там, в Байнеу он двинет джип за хорошие деньги. Выручить за шикарную машину сомнительного происхождения и без документов можно две тысячи баксов. Крайняк – две с половиной. Больше не дадут. А если Тайм будет упрямиться, его живым закопают и заберут джип забесплатно. Тачки они как люди. Их уважают, если бумаги в порядке. Но даже две тысячи зеленью в этих краях – целое состояние. Тайм купит или спроворит документы и спокойно перезимует в Казахстане. А по весне видно будет, что делать дальше.

Планов много. Надо найти могилу Вакса и Богата. Выкопать тела и забрать деньги. А потом… Правда, теперь эта затея представляется сомнительной. Если могилу глубоко не замело песком, ее вскроют или уже вскрыли те солдаты или менты, что сейчас рыщут по округе в поисках беглых заключенных. И деньги уже прибрали и поделили. Офицерам – основная сумма. А прапорщикам и сержантам – мелочь на папиросы. Поэтому нечего губы раскатывать. Если могилу не нашли солдаты, найдет ли ее Тайм в следующем году, когда ветер передвинет с места на место песчаные холмы. Сомнительно.

Но в запасе есть и другие соблазнительные варианты грядущей жизни. С новыми документами и деньгами, вырученными за джип, он не пропадет. Купит кусок плодородной земли где-нибудь под Ташкентом. В этой стране владелец земли с голоду не опухнет. Правда, плодородной земли в Узбекистане – с гулькин клюв. И стоит она недешево. Но если уж купил, – ты уважаемый человек. Таймураз наймет трех работников и вместе с ними познает радость нелегкого крестьянского труда. Будет встречать в поле рассвет, честно вкалывать, хотя честных людей никто не любит. За год можно собрать до трех урожаев мака, с выгодой сбыть все выращенное перекупщикам дури. И еще он посадит немного марихуаны, всего несколько кустов. Не для продажи, для души. Тайм представил себе, как перетирает пальцами молодые соцветия, как мешает канабис с табаком. И голова закружилась от удовольствия безо всякого ширева и пырева.

Чего доброго так он и разбогатеет по-настоящему. Можно забрать к себе старика Саида Афлатуни, единственного родственника, правда, очень дальнего, который остался у Тайма. У деда бельма на обеих глазах и куча разных болезней. И еще у него на черный день заначены большие деньги. Скоро старик врежет дуба, а Тайму за его хлопоты, за уход за стариком отойдут его сбережения и полдома под Бухарой. Да, у Таймураза нет под рукой карты, где указан маршрут, как проехать к городу по имени Счастье. Но с деньгами он точно не заблудится.

Захотелось переброситься словом с Зубовым, рассказать ему о своих планах. Может быть, наступят времена, когда летчик приедет к нему в гости. И они, усевшись под навесом, станут пить зеленый чай и травить похабные анекдоты.

– Слышь, ты как к старикам относишься? – Тайм дотронулся до плеча Зубова.

– Нормально отношусь.

– А то я тут думаю одного старика, ну, вроде как родственника, приютить, – Тайм раскрыл пачку с папиросами, найденными в кармане убитого, и пустил дым. – Ну, вроде как взять его на воспитание. Это когда домом обзаведусь. Он ничего себе старик. Богатый. В свое время держал скобяную лавку. Торговал, да. Старый такой старик, даже детей своих пережил. И почти ни хрена не видит.

– А что это ты вдруг возьмешь его на воспитание? – заинтересовался Зубов. – С чего у тебя разыгрался приступ великодушия?

– Я же говорю: он богатый. Поживет немного и приберется. А старики что… Я против них ничего не имею. Им много не надо. Миску риса за день – и ту не съест. Старики, они слабые, безответные, – Тайм вздохнул, будто представил себе нелегкую стариковскую долю. – Треснешь такого мухомора кулаком по репе. И шабаш. Всех дел на копейку. И владей его имуществом.

Панова подскочила на сидении и заорала:

– Заткнись, вонючка. Чертова помойка. Если он скажет еще слово, я выйду и дальше пойду пешком.

Таймураз поджал губы и замолчал.

К высохшему озеру приехали быстрее, чем рассчитывал Зубов. Самолет стоял на том же месте, под крутым склоном холма. Ветер неожиданно стих, а солнце выбралось из-за тучи и стало припекать. Соль, покрывавшая дно озера, заблестела, как снег в горах. Оставив джип внизу, втроем поднялись на ровную площадку между двумя холмами. Возле кострища лежал хворост собранный еще Сухановым.