Крестная мать

Артиста поначалу чествовали в театре, при зрителях: щелкали фотокамеры приглашенных корреспондентов, жужжали кинокамеры, сверкали «юпитеры». Потом все, кто хотел, поехали к Анне Никитичне домой. Разместиться у нее было где: жила она в просторном двухэтажном доме. Когда-то этот дом строил ее муж, отставной полковник ВВС, то есть, военно-воздушных сил, строил со вкусом и размахом — собирался жить в нем долго и с большой семьей, с сыном и внуками. Деньги у полковника были, и строительный материал тогда, в начале восьмидесятых, стоил не так дорого, как теперь. Одним словом, дом получился на славу и на зависть тем, кто живет в городских стандартных квартирах. В доме шесть больших жилых комнат, зал для гостей на первом этаже, огромная кухня-столовая, всякие бытовые и подсобные помещения. Полковник пожил в своем чудо-доме всего ничего, пять лет, а потом скоропостижно скончался от сердечного приступа. Через год, под Курском, разбился их сын, тоже военный летчик, который не успел жениться и завести ребятишек, и Анна Никитична осталась на всем белом свете одна. Жить ей поначалу было несладко, администратору в ТЮЗе платили немного, и она кое-как сводила концы с концами. Потом стала сдавать квартирантам верхние комнаты дома, жизнь пошла у нее веселее. Но в этом году она никого не пустила — надоели квартиранты, устала от них. Да и возраст уже не тот, покоя хочется. Но жить надо, и работу она не бросала, с начальством театра умела ладить. Почему бы время от времени не приглашать в свой дом гостей? Пусть молодежь театра отдохнет у нее, потешится, отвлечется. Колгота, конечно, посуды потом много мыть приходится, но ничего, девчонки помоют. Собственно, когда чествовали актера-юбиляра и малость у нее погудели, девчонки всю кухонную работу сделали. Она, хозяйка, только присматривала за ними и советы давала. А продуктов почти на неделю осталось. И отчего бы, в самом деле, не приглашать гостей, если это удобно для всех?

Мысль эту подал ей Городецкий. Сказал как-то, что ему с друзьями у нее очень понравилось и неплохо было бы — если она конечно не возражает — встретиться здесь еще раз в неофициальной обстановке с молодыми актрисами и без начальства. Все расходы он берет на себя, более того, мужчины, его друзья, девушек не оставят без внимания, никто не будет обижен. Только одна просьба: девушки должны быть без комплексов.

Анна Никитична с первых же слов прекрасно поняла главного спонсора театра, прощебетала ему по телефону, что все сделает как надо, в духе времени, что она очень рада такому вниманию состоятельных людей — это поможет коллективу театра во всех смыслах. Обсудив детали (сколько потребуется денег и что нужно купить), Анна Никитична положила трубку и сказала себе грубоватым прокуренным голосом:

— Погулять мужичкам надо. Девок молодых захотелось. А что — деньги есть, в ресторан идти рискованно, могут увидеть, женам передать. А у меня и с милицией их не сыщешь.

Анна Никитична поворчала для порядка, просто так. Городецкому она назвала сумму, втрое превышающую потребность на запланированный вечер, и он безропотно согласился. Чего же ей, хозяйке, еще желать? Судя по всему, соберутся три пары: Антон Михайлович сказал, что приведет с собой двух приятелей, и она пригласила трех актерок. Девчонки — что надо: молодые, контактные, веселые, остроумные. Две из них, Яна и Катя, уже бывали здесь, им ничего не нужно объяснять. А Марийка, пышноволосая и стройная блондинка, будет впервые. Эта немного с гонор-ком, с самомнением и легкой тревогой в глазах — что еще, дескать, за вечеринка со спонсорами? Но ей еще в театре Анна Никитична сказала прямо:

— Ты, девонька, кушать-то хочешь?

— Хочу, — смущенно призналась гордая красавица и опустила глаза. — С деньгами у нас… сами знаете как.

— Ну так вот, приходи ко мне. Поужинаешь хорошо, развеешься. Ты человек взрослый.

— Мне девочки говорили, что… — Марийка засмеялась.

— Никого ты не слушай, а решай все сама. И вообще — живи и радуйся, пока молодая и здоровая, глупенькая! — Анна Никитична, широкая, приземистая, с мощной грудью, обняла девушку. — Будешь такая — кому станешь нужна? Я ведь уже не живу, детонька, — доживаю. Понимаешь разницу?

— Скажете тоже, Анна Никитична! У вас лицо такое красивое.

— А, лицо! — Она мимоходом глянула на себя в зеркало, поправила крашеные волосы. — Вон она, красота — седина да морщины. Бабка с рынка. Корзинки с морковкой только и не хватает.

— Анна Никитична, понимаете… Мне как-то неловко это говорить. Но я к вам как к матери отношусь. Вы такая добрая, внимательная ко всем нам.

— Говори, детонька, не стесняйся, — подбодрила Анна Никитична.

— Я никогда на таких вечеринках не была. То есть, я ходила, конечно, на студенческие вечера, когда училась, но со взрослыми, с богатыми… Там же свои условия, я так понимаю? А у меня, простите… у меня даже парня по-настоящему не было. — Марийка густо покраснела.

— Глупости все это! — Анна Никитична гулко, по-мужски, кашлянула в кулак. — Соглашаться или не соглашаться — это твое право, ты сама решай. Спонсоры — люди порядочные, ты их видела в театре не раз, ничего плохого про них не скажу. Я и сама никаких дурных мыслей не держу, хочу, чтобы молодые люди общались, отдыхали вместе. Куда вам сейчас идти-то? Мы раньше хоть на танцы бегали — все время веселей проходило. Купишь за каких-то тридцать копеек билет на танцплощадку, что в сквере была, у Дома офицеров, и пляши в свое удовольствие до полуночи. А теперь все по-другому. Короче так, детонька, комитета комсомола у меня на дому нет, что уж там девушка позволит — не моя забота. Сама решай.

— Хорошо, я подумаю. — Марийка сглотнула голодную слюну, глянула на свои крохотные часики — пора было бежать на репетицию.

— Подумай, подумай, — нейтрально закивала Анна Никитична, и тяжело, как огрузшая от ряски утка, переваливаясь с боку на бок, пошла к выходу из театра. Но ей, вообще-то, очень хотелось, чтобы Марийка пришла к ней в гости — девчонка что надо, все при ней. И спонсоры были бы довольны.

…В первые минуты вечеринки, выбрав момент, Анна Никитична шепнула на ухо Городецкому:

— Вон та беленькая, в голубой кофточке, — девочка.

— Да ну?!

— Так она мне сама сказала. Женщины иногда такие секреты доверяют друг другу, Антон Михайлович.

— Гм. — Заинтригованный Городецкий удобнее уселся на диване, распахнул полосатый, отлично сидящий на нем пиджак. Повторил со значением: — Гм.

— Только я вам ничего не говорила, Антон Михайлович! — Анна Никитична с улыбкой погрозила своему гостю пальцем.

— О чем речь, хозяюшка дорогая! — Он засмеялся, похлопал Никитичну по мясистой руке.

— А третьего мужчины разве не будет? — спросила она.

— По идее должен быть. — Городецкий глянул на часы. — Обещал. А мы ему сейчас позвоним.

Он вышел в прихожую, набрал номер.

— Аркадий? Привет. Ты что опаздываешь? Пора за стол садиться. Девочки заждались, да и хозяйка справедливо волнуется… Не получится? Жаль. Мы тебе такую красотку приготовили. М-м-м! Пальчики оближешь. К тому же, разведка донесла, что она… ну, ты мог бы быть у нее первым. Понял, что теряешь? Ха-ха-ха. Ну ладно. Я понял. Пока.

Положил трубку, сказал суетящейся у стола Анне Никитичне:

— Срочные дела у нашего приятеля. Иностранцы приехали из Швеции, бизнесмены, принимают их в областной администрации. А потом — ресторан, ужин. Аркадию там велено быть.

— Это, наверно, сынок Каменцева? — догадливо уточнила Анна Никитична.

— Он самый, — не стал лукавить Городецкий. — Но ничего, не переживайте, Анна Никитична, в следующий раз мы его сюда вытащим. А нынче мы вдвоем как-нибудь с Феликсом Ивановичем справимся. Вы разве с ним до сих пор не познакомились?! Ба-а… Феликс! Ну-ка, иди сюда, дорогой!

Тот отошел от телевизора, склонил в приветствии голову, взял руку Анны Никитичны и поцеловал.

— О-о, я польщена, — расплылась та в сальной улыбке. — Какие друзья у Антона Михайловича. Аркадий Каменцев, вы… Но что-то я вас раньше в театре не видела, Феликс Иванович?

— Он начинающий спонсор, Анна Никитична, я его только на будущей неделе представлю Захарьяну.

— Что ж, рада с вами познакомиться, Феликс Иванович, очень рада! — манерничала хозяйка. — Будьте как дома, не стесняйтесь.