Крёстный сын

– - И кто же мне помешает?
– - усмехнулся Правитель.

– - Я!

Ив стремительно метнулась к письменному столу и схватила маленький, но острый ножичек, предназначенный для вскрытия конвертов и разрезания бумаги. Усмешка Правителя стала еще шире.

– - Зря смеетесь, отец. Я сейчас изрежу себе лицо, тогда вы не скоро сможете найти мне жениха, и нам придется долго жить вместе.

Она поднесла нож вплотную к щеке.

– - Ив, -- почти застонал Филип, -- что ты делаешь? Брось нож, я переживу. Кого удивишь клеймом там, куда я отправляюсь?

– - Нет, нет, нет! Я не позволю ему и дальше уродовать тебя.

Она прижала нож к щеке, из-под лезвия показалась капелька крови. Правитель понял, что девчонка не шутит, и нехотя произнес:

– - Брось нож, его не будут клеймить.

– - Вы даете слово?

– - Да, даю слово: этого не будет здесь, я и отдам приказ, чтобы твоего драгоценного любовника не трогали и по прибытии на место.

Ив отшвырнула нож. Она знала: слову Правителя можно верить. Ее отец, к собственному удивлению почти остывший, бросил:

– - Прощайтесь. Я сейчас позову стражу.

Филип двинулся к Ив, она бросилась к нему на шею и стала целовать в губы. Потом зашептала ему на ухо:

– - Клянусь, что вытащу тебя, не знаю только, как скоро. Прошу, не умирай там, дождись, я все сделаю, чтобы добраться до тебя не слишком поздно.

Он немного отстранился и взглянул ей в лицо. Она была смертельно бледна, веки припухли, глаза покраснели от слез, на щеке алел маленький порез.

– - Ив, я люблю тебя.

– - Я же просила...

– - Ты просила не портить приятные моменты, а этот вряд ли можно к ним отнести.

Она чуть улыбнулась.

– - Что ж, спасибо. Я приду за тобой, ты мне нужен.

Он целовал ее в глаза и губы, а в комнату по приказу Правителя уже входили двое гвардейцев. По странному совпадению ими оказались Шон и Кайл, это их встретил Филип в коридоре и заставил давиться от смеха. Его друзья слышали кое-что через дверь, поскольку ни Правитель, ни его дочь, не сочли нужным понижать голос, но увиденное повергло их в полный шок.

– - Возьмите его и отведите в темницу, пусть запрут в одиночке. В ваших интересах не разговаривать по пути.

Гвардейцы подошли к Филипу с обеих сторон, он попытался отстраниться от Ив, но та не отпускала его.

– - Ив, пожалуйста, -- прошептал он.

– - Нет, нет, не надо, я не смогу без тебя!

Она продолжала цепляться за него. Правителю пришлось вмешаться: он подошел к дочери сзади, взял ее за локти и стал отрывать от любовника. Она начала вырываться, забилась у него в руках, но он крепко держал ее.

– - Отпусти меня... Отдай его мне... Ты только издеваешься над ним, а мне он нужен, нужен!
– - повторяла она сквозь слезы, но отец молча продолжал удерживать ее.
– - Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу!

Она безуспешно попыталась вырваться в последний раз и бессильно осела на пол. И Филип, и Шон с Кайлом, пожалуй, с одинаковым ужасом взирали на эту сцену, не двигаясь с места.

– - Вы все еще здесь?
– - прикрикнул на них Правитель, поднимая голову от рыдающей на полу дочери.
– - Убирайтесь с ним отсюда!

Гвардейцы с некоторыми усилиями вытолкали Филипа из кабинета и закрыли за собой дверь.

Кайл с Шоном вели крестника Правителя по направлению к темнице, выбирая наиболее длинный и безлюдный маршрут. Гвардейцы не стали брать его под руки или обнажать мечи, просто шли по обе стороны, и никто бы не заподозрил, что эта троица -- арестованный и два конвоира. Филип оценил тактичность друзей, но говорить об этом не стал.

– - За что он так с тобой? Неужели из-за нее?
– - нарушил молчание Кайл.

– - Он же запретил вам разговаривать, -- сказал Филип, опасаясь за них.

– - Тебе он тоже кое-что запретил, насколько мы помним, -- проговорил Шон.

Филип решил, что играть в молчанку глупо и не стал тянуть время.

– - Да, из-за нее, -- ответил он.
– - Но она ни в чем не виновата. Сами видели, как он с ней обращается.

– - Да уж...
– - с жалостью протянул Кайл, -- Но почему, кого он для нее ищет? Чем ты-то плох?

– - Ребята, -- вздохнул Филип, -- вы просто не все обо мне знаете...

– - Ты не тот, за кого себя выдаешь?
– - с плохо скрываемым интересом спросил Шон.

– - Я действительно герцог Олкрофт, по крайней мере, по рождению, -- Филипу не хотелось говорить друзьям всю правду, но он собирался попросить их об услуге, а значит, они имели право знать.
– - Просто до того как появиться во дворце, я десять лет разбойничал на большой дороге.

Гвардейцы от неожиданности даже остановились. Кайл хотел что-то сказать, но впереди показался идущий навстречу важный пожилой придворный, и они отправились дальше в молчании. Поравнявшись со старичком, друзья церемонно раскланялись. Когда коридор снова опустел, Шон не выдержал.

– - Разбойничал, говоришь?
– - сказал он со смешком. Ему не верилось, что друг говорит серьезно.
– - И как тебя тогда звали? Не Жеребец, часом? О нем как раз с весны ничего не слышно.