Крёстный сын

Он понял, что чуть не сболтнул лишнее и испуганно взглянул на Шона. Тот закатил глаза.

– - Если что?
– - спросила Ив с подозрением.
– - Что?

Более чем сильное смущение гвардейцев мигом превратило ее подозрение в уверенность.

– - Он вам сказал?! Что до меня ни одна не могла?..
– - по их виду девушка поняла, что угадала.
– - Какие же вы, мужчины, грязные свиньи!
– - Она разозлилась не на шутку.
– - Представляю, сколько всего он натрепал обо мне в казармах! Отвел душу за все то время, когда вынужден был молчать!

– - Ничего он не трепал, -- быстро проговорил Шон, совершенно не желавший проверять, насколько дочь в гневе похожа на отца.
– - Мы с Кайлом случайно узнали только об этом. Сидели с Филипом втроем за бутылкой и как-то слово за слово...

Пока он говорил, его друг усиленно кивал, с некоторым испугом глядя на покрасневшую от злости девушку. Ни один из гвардейцев и мысли не допустил, что видит не ее щеках румянец стыда.

– - Интересно, а свой знаменитый член он вам не показывал?
– - спросила Ив, которую от этого абсурдного разговора и испуганных лиц друзей ее непутевого мужа уже начинал разбирать смех.

Гвардейцы, видя, что ее настроение изменилось, переглянулись.

– - Нет, только на руках размер обозначил, -- осмелел Кайл.
– - У него правда такой большой?

Дочь Правителя не выдержала и расхохоталась.

– - Не знаю, что он вам на руках обозначил, но да, большой. Огромный. Еще вопросы на эту тему будут?

– - Нет, извини, мы как-то забылись.

– - Я бы сказала, не забылись, а расслабились. Вполне традиционная беседа для мужиков: о собственных причиндалах. Меня всегда удивляло, что вы-то в них находите, раз они у вас с рождения?

Гвардейцы сочли за лучшее промолчать.

– - Ты поговоришь с Филипом?
– - спросил Шон после паузы.

Девушка задумчиво смотрела на мужчин.

– - Когда и где?

– - Лучше не откладывать. Можешь прямо сейчас выйти в сад? Мы его туда вытащим.

– - Хорошо, -- вздохнула Ив, -- но я ничего не обещаю. Если он по-прежнему мнит себя обманутым и смертельно обиженным, ничего не получится.

Девушка бродила по дорожкам, рассеянно рассматривая цветущие камелии. Наступил март, погода для этого месяца стояла теплая, дожди шли редко, и покрытые блестящими, темно-зелеными листьями кусты были сплошь усыпаны мясистыми, будто фарфоровыми, цветами розовых, белых и красных тонов. Ив ни на что не надеялась, ни о чем не думала. Мысли о Филипе измучили ее, и она заперла их в дальнем уголке сознания. Поначалу она невероятно злилась на него, потом, постепенно, злость стала сменяться безразличием. Слова Шона об увечьи и убийстве неожиданно пробудили жалость к ее теперь-уже-мужу. Она вдруг представила, каково окажется увидеть его избитым, изуродованным или, еще хуже, мертвым.

"Может, сейчас, после месяца воздержания, он забудет свою дурацкую гордость... Ну вот, опять я думаю о нем, а зачем? Он ведь собрался не ко мне, а к девкам." В ней вдруг вспыхнула острейшая обида. "Он разрешит черт знает кому прикасаться к себе, теперь, когда только я имею на это право! И он получит удовольствие, хотя им всем на него наплевать, они станут ласкать его за деньги. Гладить его плечи, целовать губы, как сотни других мужских плеч и губ, не понимая, что это его тело, что это он, а не один из многих безымянных мужчин, которые к ним приходят. Ни одна не захочет и не сможет дотрагиваться до него с той же нежностью, что и я, неужели он этого не понимает? О, черт, опять меня заносит не туда! Столько времени промучиться, почти забыть и опять! Но он же меня не хочет, считает, предательницей, безразличной, бессердечной... Зачем мне так страдать?!" Чтобы дать хоть какой-то выход злости и отчаянию, она схватила ветку ближайшего куста и содрала ворох жестких листьев и несколько сочных красных цветков, под руками превратившихся в кровавого цвета кашу. Обида настолько захлестнула ее, что девушка уже собиралась уйти к себе, как вдруг из-за поворота дорожки вылетел Кайл.

– - Его нет в казармах. Наверное, все-таки ушел в город.
– - Он заметил ее перепачканные красным руки и удивленно спросил: -- Что с тобой?

Ив проследила за его взглядом.

– - Ничего. Дурной характер.

Она пнула кучку ободранных листьев и цветов, потом попыталась очистить ладони. Он посмотрел на изуродованную голую ветку.

– - Ив, вы должны помириться. Оба доводите себя черт знает до чего. Зачем? И дураку ясно: вы друг без друга не можете. А теперь вас еще и поженили, и твой отец доволен. Вам перестало хватать остроты ощущений, когда исчезли все препятствия?

– - Я не смогу с ним помириться, если он переспит с кем-нибудь, -- чуть не плача, сказала она.

– - Да ни с кем он не переспит после тебя, я уверен. Ну, даже если нечистый сейчас попутает, Филипу потом будет в тысячу раз хуже, чем тебе, поверь. Придется его простить и забыть.
– - Услышав это, девушка потянулась было за очередной веткой, но взяла себя в руки.
– - И еще, -- Кайл решил выговориться до конца, раз уж Ив его не прерывала, -- скажи ему, наконец, что любишь. Он, наверное, только Старикану на твое бессердечие не поплакался. А сейчас девкам начнет рассказывать, если успеет до борделя добраться, пока мы не перехватим, мол, жена жить без него не может, но ни разу не сказала, что любит.

– - Где Шон?
– - спросила Ив, не желая тратить время на бессмысленные препирательства с в очередной раз позволившим себе лишнее гвардейцем. Она понимала: он всего лишь хочет помочь ей и Филипу.

– - Пошел твоего мужа искать. Вряд ли догонит, но сидеть сложа руки мы не можем. Я забежал предупредить, чтобы ты не ждала...

– - Я тоже пойду, только переоденусь в мужскую одежду и возьму меч. А ты иди скорей, не задерживайся. Если найдешь его, не пускай никуда, пожалуйста!

Кайл кивнул и быстро пошел прочь, уверенный, что как только два этих не в меру страстных и упрямых недоумка встретятся, затянувшейся ссоре придет конец.

Разговор с друзьями о причинах размолвки с Ив ничего не изменил в сознании Филипа. Он продолжал считать себя обманутым и с каждым днем все сильнее злился на девушку, главным образом из-за донимавшей его сексуальной неудовлетворенности. В конце концов он решил выбраться в город и пройтись по девкам, рассчитывая, что новизна и разнообразие помогут ему меньше думать о дочери крестного, а то и совсем забыть. Накинул длинный черный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо, и ушел из дворца.