Крестоносцы

Михаэл полностью проникся этим светом и воплотил тепло его себе, ибо в свете этом он узрел самого себя и других также и неожиданно вслух сказал это.

– И вижу свет я, издалека идущий, и вижу в нем я всех и себя также. И знаю я, что свет этот - наше будущее, и верю я в это, и на том стою на земле нашей.

Сказав так, Михаэл оделся и пошел умыть лицо свое и озарить его еще большим теплом.

На пороге дома он повстречал Пиларета, идущего откуда-то ему навстречу.

– День добрый, - поздоровался старик, радостно улыбаясь юноше в лицо.

– День добрый, - также ответил Михаэл, слегка улыбаясь и пропуская его пройти вперед себя.

– Я вот, что спешу сообщить, - так же радостно говорил старик, - крест святой отыскался.

 - И, где же он был? – поинтересовался юноша.

 - Да, вот здесь, почти рядом с крыльцом, - удивился Пиларет, протягивая сам крест, так давно ему знакомый.

 - И, что же, никого не было рядом?
– удивленно спросил юноша.

– Нет, - немного подумав, ответил старик.

– Ну, что же, значит, никому не причинит вреда, а только добро одно, - ответил Михаэл, выходя из дома и направляясь к небольшому колодцу.

 - Дай-то бог, - радостно отвечал Пиларет, прижимая крест к груди, - и дай бог, чтобы никто его больше не забирал, - и с этими словами старик вошел в дом.

К этому времени проснулись и все остальные, и через некоторое время дом наполнился шумом человеческих речей и общей ходьбы.

Луиза вышла из дома и немного сощурила глаза. Такое яркое солнце не всегда так часто бывает.

– Доброе утро, графиня, - поздоровался с ней Михаэл, обращаясь к ней по-прежнему на "вы" и весьма почтительно.

– Доброе утро, - ответила, улыбнувшись, она и направилась к тому же колодцу.

А спустя два часа они, попрощавшись со стариком и всем его домом, уже направлялись по дороге, известной самой графине и слугам, ее сопровождавшим.

Опасность пока миновала, и путь, который спутники должны были проделать, не предвидел ничего такого.

Об этом поведал тот же голос, и юноша верил ему, как самому себе, ибо знал - это глас божий.

Через две недели они пересекли границу, разделявшую одну часть людскую от другой, а спустя еще три - вторую.

Путешествие их долго не затягивалось, ибо помогала в этом сила божья, ведущая обоих к храму спасения собственных судеб.

Но была тут и другая сила. Сила обычной простой человеческой любви друг к другу. Их притягивало и звало к себе повеление юных сердец, и оба знали об этом, но не могли предаться этому чувству сполна, так как между ними стояли узы ее брака, заключенного венчанием в церкви, а также сила, ее исполнительной власти.

 Им требовалось доказать многое, и им же требовалось соединить свои сердца навечно.

 Но, как часто это бывает, одно отвергает второе. Потому чувства их выливались только в разговоре и от души идущих желаниях помочь друг другу или хоть как-то уберечь от тяжелой походной верховой езды.

К тому же, денег оставалось совсем мало, вследствие чего пришлось отпустить нескольких слуг, не пожелавших продолжать путешествие именно по этой причине.

Но до намеченной цели было еще далеко, и они потихоньку продвигались вперед.

Спустя два дня их покинули и остальные, указавшие ту же причину и увидавшие исхудавшие за долгое время путешествия кошельки.

Юные спутники остались вдвоем. Правда, у них еще оставались их лошади, но это мало радовало, ибо путь проходил по густой лесистой местности. И того, и гляди - на столь малочисленную группу вполне мог бы кто-либо напасть.

Но, слава богу, это миновало, и спустя два дня они уже выезжали из лесу на достаточно свободную от деревьев полосу земли.

– Фу-у, - облегченно вздохнула Луиза, когда густой темный лес остался позади, -я уж думала не вынесу этого, - честно призналась она, - я так боялась.

– Почему?
– удивился немного Михаэл, - я ведь сказал до этого, что с нами ничего не случится.

– Знаете, - обратилась она к нему, как обычно, - я ведь, честно говоря, не совсем верила в это, - снова прямо ответила графиня.

– А я и знал это, - указал ей юноша, - просто понимаю, что верить, вот так просто, другому очень сложно.

– Почему же вы мне ничего не говорили?
– даже обиделась Луиза от такого ответа.

– Потому что, знал, что этим не убедить вас, - объяснил просто Михаэл, - лишь конечный результат способен что-то доказать.

– Да, но ведь мы еще не добрались до нашей цели?

– Правильно, - согласился юноша, - но ведь и осталось совсем немного. Не правда ли?

– Да, - ответила юная графиня, - и я вот теперь подумываю, кем бы вас представить своему дому и всем рядом проживающим.

– Слугой, - ответил быстро Михаэл и нарочно склонил перед ней голову.

– Слугой?
– удивилась она и засмеялась.
– Нет, это не пойдет. Да и какой из вас слуга? Вы же ничего не умеете делать по дому.

– Почему же?
– удивленно спросил юноша, - я ведь кое-что смыслю в приготовлении еды, уборке, чистке лошадей. Мне приходилось этим заниматься.

– Где? В монастыре?

– Да, и в нем также.

– Нет, все равно это не пойдет. Да и вид у вас не слуги. Сразу что-то домашние заподозрят.

 - Тогда, каким-нибудь камердинером, - предложил снова Михаэл, и ему самому почему-то стало от этого смешно.

 - Чего вы смеетесь?

– Просто представил себя в этой весьма уважающей себя должности, - и юноша снова рассмеялся.

Засмеялась и Луиза, представив то же.

Как-то не укладывалось в голове такое у обоих сразу, и они еще долго смеялись, подшучивая над этим. Но, в конце концов, разговор после приобрел весьма серьезный характер.

– Ну, а все-таки, - очень серьезно сказала графиня, - кем же вас представить?

– Духовником, - ответил просто юноша, глядя на нее.

– Духовником?
– переспросила графиня, удивляясь этому слову, - а кто это?

– Это тот, кто исцеляет души людские, - откровенно ответил ей Михаэл.

– А поймут ли это другие?
– спросила тут же Луиза.

– Думаю, да, - так же серьезно отвечал юноша.

– Что ж, пускай, будет так. Образование монастырское у вас есть. Так что это вполне сойдет за правду, - ответила она и пришпорила своего коня.