Крестоносцы

Женщина замерла, а затем поспешно схватилась с постели и в ночной одежде принялась танцевать, выделывая фигуры не совсем понятные и лицеприятные.

Лицо ее исказилось в злобе, а глаза гневно смотрели на своего обидчика. Казалось, танцу не будет конца, но вот, наконец, силы начали покидать ее, и она мало-помалу опустилась на пол в изнеможении.

Тело ее содрогалось, из глаз бежали крупные капли слез, а изо рта пробивалась наружу слюна.

Вскоре она забрызгала ею в разные стороны, а затем изнутри ее вырвалась наружу блевота, издавая собой невыносимую вонь и сгущающуюся в какую-то массу.

– Быстро откройте окно, - распорядился Михаэл, держа свою руку в том же направлении.

Луиза, превозмогая все, бросилась к окну, открыла его и отскочила в сторону за спину Михаэля.

Юноша протянул вторую руку в сторону тела и громко сказал:

– Изыйди, дьявол, наружу и унесись к своему подручному.

И в тот же миг из женщины вырвался гортанный крик, и что-то оставило ее, резко бросив тело на пол.

Женщина вздрогнула и едва слышно застонала.

– Ой, ой, - заговорила она, - что это такое со мной, - и посмотрела на них более-менее нормальными глазами, в которых уже заискрился какой-то здравый смысл.

– Встаньте и приведите себя в порядок, - резко приказал Михаэл, - и уберите здесь все. Через час я возвращусь сюда. Вам нужно пока полежать. И умойте лицо и руки свои, а также выбросьте одежду в окно. Облачитесь в другую и усмотрите себя сами со стороны другой.

Так сказав, Михаэл вышел из комнаты и закрыл дверь рукой, после чего перекрестил ее и сказал дальше:

– Надо, чтобы она побыла одна. Мы же пойдем далее. Ведите меня к остальным.

Луиза пошла впереди, провожая его в комнату второй молодой женщины.

Войдя внутрь, она также обнаружила ее спящей.

– Бог усыпил их, - сказал юноша, - но только затем, чтобы они не мешали друг другу.

Женщина проснулась и, открыв глаза, посмотрела на вошедшего.

И было в этом взгляде, воистину, что-то страшное и не поддающееся сознанию и пониманию человеческому.

Луиза даже отступила шагом назад, завидев это, а Михаэл, протягивая руку к женщине, произнес:

– Вижу я, что огонь в душе твоей изнемогавшей уже давно погас. Ты полностью подчинилась силе дьявольской и порочной. Но все же есть в тебе еще капля теплоты и добра, а потому будешь спасена ото всего этого.

Женщина ничего не сказала, но глаза ее говорили сами.

Юноша протянул руку в ее направлении и воплотил на нее свой взгляд.

Тело женщины начало подниматься, принимая сидящее положение. Затем резко остановилось и начали двигаться руки в его сторону.

Глаза сверкнули диким возгоревшимся огнем, зубы немного застучали дробью, а затем сцепились намертво, крепко сжимая рот. Руки остановились в направлении Михаэля и напряглись до предела.

Юноша обратил взор на Луизу и, повстречавшись с ней. взглядом, повернул голову обратно. Тело женщины немного ослабло и тихо начало опускаться вниз, а затем и вовсе легло на постель.

Тогда, Михаэл обратил свой взгляд к окну и мгновенно перенес его на женщину.

Тело вздрогнуло и попыталось подняться, но силы ослабли и оно продолжало лежать.

Михаэл подошел ближе к постели и, направив ладонь на женщину, сказал:

– Видишь ли ты, что сие есть?

– Да, вижу, - громыхнул в ответ ее голос.

– Что же это?

– Это крест святого заклятья, - отвечала она.

– Оставляешь тело добровольно или обретешь другое значение?

– Оставляю, - ответил голос женщины, и зубы ее начали дробно стучать снова.

Михаэл поднял обе руки, а затем резко опустил их, обдав тело какой-то невидимой силой, и в ту же минуту оно вздрогнуло, а после наружу вырвался стон.

Рот женщины был открыт, но ее словно что-то душило, и она задыхалась. Тогда, юноша снова направил руку ладонью к ней и спросил:

– Освобождаешь или нет? Смотри, пожалеешь. Освободи.

В ответ раздался дробный истерический смех, превратившийся потом в дикий хохот.

– Ну, что ж, - сказал Михаэл, отходя немного назад, - ты сам выбрал это.

И, обратившись взором к окну и протянув туда же руку, юноша на минуту закрыл глава, собирая силу во едином взмахе своем.

И сила эта пришла.

Лицо женщины исказилось до неузнаваемости, а затем она, разорвав все одежды на себе, обдала наготу огромными кровавыми полосами от рук себя самой.

Тело корчилось от боли и полыхало в алой крови. Зубы стучали, а пальцы на руках крючились.

Все тело извивалось, как уж, пытаясь, наверное, удержать в себе то, что так долго ему принадлежало.

Наконец, агония начала подходить к концу. Судороги стали меньше, и вскоре тело вовсе затихло. У женщины из глаз обильно потекли слезы, а Михазл в это время заговорил суровым голосом.

– Бог ниспослал силу свою сюда, дабы она очистила род людской, и не исказилась его суть. Бог дал человеку любовь и теплоту, дарящую жизнь всему и олицетворяющею его самого в свете неземном. Слушайся бога нашего единого, сына его и духа, ими осязаемого, и ты не уронишь честь свою. Повинуйся слову его, и нечисть всякая падет от чистоты души твоей глубокой. Верь ему и уповай на него. Верь себе в живости и здравости ума, и не соблюдай нечисти всякой, кем-то обнаруженной. И не уповай на нее, ибо то грех великий и осоружный. Вслушайся в доброту свою, исходящую изнутри и воспроизведи ее наружу, дабы в святости своей поклонной была и дабы не омрачала жизнь свою мирскую благочестивую.

Сказав так, Михаэл перекрестил ее трижды, а затем, обратившись взглядом к окну и протянув туда же руку, перевел все это на женщину, говоря при этом:

– Посылаю душу тебе новую, чистую и солнцем небесным освященную. Живи с нею дальше и не исповедуй зло людское. Неси добро людям, и они не покинут тебя в беде какой причиненной. Посылая это, посылаю и новое призвание твое. Отныне, жизнь твоя будет происходить в благочестии каком и успокоении грехов твоих, содеянных ранее.

Женщина осушила слезы руками и, испугавшись своей наружной наготы, спряталась в лохмотьях рваной одежды.

– Выброси их, - сурово приказал голос Михаэля, - и освежи память свою и благочестие новым одеянием. Не бойся меня и запомни: чернь в душе больше наготы наружной и стыда от этого, ибо первое удручает, второе же - жизнь возрождает.

Михаэл перекрестил ее снова и вместе с Луизой вышел из комнаты, закрыв дверь и перекрестив ее, как и раньше.

– Куда?
– спросил он, посмотрев на сопровождающую его графиню.

– Сюда, - сказала взволнованно она, указывая куда-то рукой и выдвигаясь немного вперед.