Крестоносец

Увидев подходившего к горевшему у самого берега костру незнакомца — Ратникова, — ничуть не удивились и дело свое не прервали. Может, потому, что рядом с ним, широко улыбаясь, шагал Игнат. Дорогобужский гость… Он-то, может, и дорогобужский, а вот эти парни… Миша не зря прислушивался: «цто, зацем, цевой-то» — ну, явно новгородский говор, то же еще — «дорогобужцы»!

Ох, не прост этот зачем-то прикидывающийся добродушным простофилей Игнат! Далеко не прост. Однако ушица и в правду знатная. Она у «купцов» была в трех видах, в трех котлах. В одном — налимья, в другом — белорыбица, в третьем, кажется, из форели. Все, как положено, в те времена рыбу в ухе не смешивали. Налимья уха, так в ней одни налимы, форелевая — так, вестимо, форель, а не какой-нибудь там паршивенький окунь.

— Хороша ушица! — похлебав, искренне поблагодарил Михаил. — Вкусная.

— То-то, что вкусная, — старшой ухмыльнулся в усы. — Так ты, Мисаиле, откель будешь?

— Известно, откель — с Плескова!

— И как вам там, под немцами?

Ага! А то ты не знаешь, дорогобужец?! Коли ваш князь Ярослав тевтонов и привел… за себя воевать подначил, за трон псковский… а братьев рыцарей ведь уговаривать не долго.

— А по-разному, — честно отозвался Ратников. — Кому хорошо, кому — не особо. Да при любой власти так.

— А веру латынскую немцы как… не навязывают?

— Да не так чтобы уж очень, — Михаил ухмыльнулся. — Церкви латинской — так, почитай, и поныне нет! А ведь у нас в Плескове не одни орденцы — и рижские купцы, и цесарские, и даны — из Равеля, немцев хватает. А храма у них общего нет. Дело это, по справедливости молви, Игнат?

— Не дело, — Игнат согласно кивнул. — А ты-то сам как с Орденом? Уживаешься?

Миша сплюнул:

— Уживался, так сюда бы не подался! Тут-то, считай, свобода — охоться себе, рыбку лови, никому ничего не должен!

— Так ты что ж… один?

— Да не один. С ватагою. Только ватажка моя припоздала что-то. Боюсь, теперь до снега и не пожалует, придется тут одному куковать. Ну, да ничего, я привычный, — Ратников расхохотался и протянул опустевшую миску. — Еще ушицы не нальешь ли, хозяин?

— А? Кушай, кушай, гостюшка. Плесковский, значит? Это хорошо, что мы тебя встретили! Ну, ты трапезничай… а я пока своих молодцов проверю, в нашем деле ведь, сам знаешь, глаз да глаз.

— То, Игнат, верно!

Сидя на бревнышке у костра, хлебал себе Миша налимью ушицу, а сам все вокруг примечал. И речь — говорок новгородский — и орудие: мечи — вона, у молодого дубка сложены, копья-рогатины, луки-стрелы в саадаках, всего с дюжину, а еще и боевые топоры, и шестоперы… Куда мирным купцам столько?

— Ширше, ширше пеньку-от кладите! — командовал у ладейки Игнат. — И смолой, смолой заливайте… От, так!

За работой приглядывал, а сам, нет-нет, да и косил на костерок глазом — как там гость? А гостю что делать? Недалече в кустах еще двух парней заприметил, оружных. Вот и сидел. А куда денешься?

Солнышко уже поднялось высоко, засверкало куда приветливей, нежели утром, разморило, разжарило, кое-кто из парней у ладьи уже и рубахи скинул, работали по пояс голыми… все, как на подбор — мускулисты, поджары… Ой, не купцы это — воины! Не иначе — разведывательный отряд князя Александра! Точнее — один из многих подобных отрядов. А где сейчас сам-то князь новгородский? Копорье громит? Или уже на Псков движется? Да нет, вроде бы рано еще ему на Псков… Как прикидывал Ратников, Александр Грозны Очи — много-много позднее прозванный историками Невским — должен был взять Псков только в самом начале весны следующего, 1242, года. А затем — 5 апреля — знаменитая битва на Чудском озере. Вот, может быть, где-нибудь здесь или чуть южнее. Все правильно — это как раз и есть разведка. Купцы, блин, дорогобужцы!

Одна небольшая ладья… немного. Но и немало — зачем разведывательному отряду много людей? Игнат этот, похоже, человек бывалый, опытный… Одна ладья… Нет! Вон, еще кто-то плывет…

Встав, Михаил посмотрел на озеро, насколько это позволяло слепящее глаза солнце. Смотри-ко, вроде бы осень, а вот, поди ж ты… И лето было сухим, и такая же осень… Хлеба, однако, недород, как бы голод не вышел.

Быстро приближающийся челнок, похоже, заметили. Бросив раздавать ценные указания, Игнат тоже всмотрелся в водную гладь, точно так же, как вот только что Миша, прикрывая глаза ладонью. Затем подозвал двух парней, что-то сказал — послал навстречу… Сам же к ладье не вернулся, зашагал к костру, к гостю…

— Ну, еще ушицы?

Ратников ухмыльнулся:

— А вина что, нету?

— Вина? Да найдем. Посейчас, велю принести… Эй, Славко!

Подбежал какой-то поджарый парень, смуглый, чернявый.

— Вина принеси… взять, знаешь где.

Молча кивнув, парень ушел… вернулся через минуту, с кувшином и тремя кружками…

— Ну, и мы с тобой выпьем… — ухмыльнулся Игнат. — Я и дружок наш, Никифор. Давно уже его здесь ждем. Заждались… Да вон он идет!

Михаил обернулся и непроизвольно вздрогнул: со стороны озера, от только что причалившей лодки, к ним направлялся знакомый светлобородый парень в синем плаще… тот самый… лодочник…

— С кем это ты вино пьянствуешь, Игнате? — увидев Ратникова, лодочник неприязненно скривился — узнал.

— А — этот? — Игнат хохотнул. — Это друг. Плесковский. Все здешние места знает.

Никифор вдруг осклабился и схватился за нож:

— Местный, говоришь? Места знает? Он, между прочим, про все места здешние у Айны расспрашивал, а та девка с немцами знается. Так что зря ты с ним вино пьешь, Игнат. Никакой он не друг — предатель!

— Предатель, так предатель, — поставив кружку наземь, Игнат равнодушно пожал плечами и, обернувшись к своим, скомандовал. — Хватайте его. Предатель, так предатель. Интереснее будет поболтать!

Глава 10 Осень — зима 1241 года. Чудское озеро Колобок

И спасались бегством все… если не хотели стать жертвами…

Хроники Фруассара

Ну вот, надо же так глупо попасться! Называется — из огня да в полымя. И ведь сам, сам во всем виноват, внимательней надо было быть, глядеть в оба.

Игнат сразу же провел допрос — говорил уже не так, как прежде, а по-другому, с угрозами и пристальным взглядом. Много чего интересовало этого хваткого мужика: кто в Новгороде предатель? Кто связник, через кого уходит информация в Орден?

То же еще, вопросы — как будто не ясно! Купцы — они в эти времена были главными поставщиками информации, шпионами. А кто из бояр — тут Ратников пожимал плечами — в таких высоких кругах не вращался.

А Игнат — и тот, второй, в синем плаще, Никифор — наседали, вели допрос можно сказать, неотрывочно: есть ли сообщники здесь, на Чудском? Во Пскове? Кто непосредственно связан с ними в Ордене? Почему Михаил плыл именно сюда? Зачем, ведь скоро зима и на озере встанет первый лед — тогда какое-то время с островков вообще никуда не выберешься…