Крестоносец

У Миши уже голова разболелась от всех этих расспросов, и даже появился точно такой же соблазн, как при беседе с братом Дитмаром — выдумать всего как можно больше, пускай себе проверяют, ищут, а пока суд да дело, что-нибудь и придумается, может, и побег выгорит… Куда вот только теперь бежать-то? И так крестоносцы ловят, теперь вот, еще и новгородцы будут. А ведь эти люди Мише не чужие, почитай — земляки.

Господи! А ведь есть и еще одни землячки, черт бы их побрал! Чего ж про них молчать-то?

— Кнут Карасевич, Кривой Ярил? — Игнат и Никифор озадаченно переглянулись. — Это еще кто такие?

— Кривой Ярил — Мишиничей человек верный, тиун иль еще кто — точно не знаю.

— Но, но! — неожиданно взъярился Игнат. — Ты на знатные роды-то не наговаривай! Сам знаешь — такие наветы только под пыткой проверяют.

А вот тут он врал! По новгородским законам применение пыток было запрещено, по крайней мере — официально.

— А второй, Кнут, он кто? — требовательно посмотрел прямо в глаза Никифор. — Тоже скажешь, что боярских родов человече?

— И скажу! — Михаил ухмыльнулся. — Сами думайте — у кого еще важные сведения имеются, как не у бояр? Про Мирошкиничей род, поди, слыхали?

— Ну ты и плут! — покачав головой, неподдельно восхитился Игнат. — Со всеми боярами нас перессорить хочешь? Смотри-ка, и Мишиничи у него предатели-переветники, и Мирошкиничи? Все знатные роды перечислил? Никого не забыл? Может, еще Онциферовичей сюда приплетешь? Или самого посадника?

Не верили… Что ж — их дело.

Впрочем, нет — приметы Кривого Ярила и Кнута Карасевича Никифор тщательно записал в небольшую грамотку:

— В Новгороде поглядим. Может, и потолкуем.

Связав пленнику руки сыромятными ремнями, они пока поместили его в шалаше, рядом с ладьею. Все, как полагается, — приставили для охраны часового, молодого веселого парня, старательного напускавшего на себя серьезный, приличествующий сложившейся обстановке, вид. Звали парня Афоней, Афанасием — именно так обращался к нему Игнат.

— Смотри, Афанасий, в оба! Переветник хитер — чуть что, враз сбежит.

Парень лишь усмехнулся, показав белые зубы:

— Ницего, дядько Игнат — у меня не сбежит!

«Ницего» — новгородский, новгородский говор…

Как стемнело, костерок притушили, видать, опасались в открытую жечь, днем-то дымок развеивал ветер, а вот ночью, во тьме, пламя не скроешь — далеко видать.

Афанасия никто не сменил, то ли забыли, то ли не сочли нужным, парень так и проходил всю ночь вокруг шалаша с пленником. Не спал, даже не пытался — упертый. Утром, как рассвело, вывел «переветника» на моцион, деликатно отвернулся, но местечко подобрал открытое, не сбежишь — живо достанут стрелою.

Утро выдалось хмурым, промозглым. Все небо обложили низкие темно-серые тучи, накрапывал холодный, пополам со снежной крупой, дождь.

Парни разложили костер, наскоро перекусили, пленнику от их щедрот достались остатки ушицы. Затем, поплевав на руки, под руководством Игната спустили на воду отремонтированную лодейку да принялись быстро собирать на берегу скарб — скатали шатер, затушили костерок, подобрали манатки и копья.

Довольно потянувшись, Игнат обернулся к пленнику:

— Ну? Что сидишь? Пошли.

Зачавкала под ногами мокрая грязь, скрипнули сходни… Кто-то подхватил Мишу под руки, усадил на какой-то тюк, на самое днище. Низко, ни берегов не видать, ни озера — одно серое, затянутое тучами, небо. Порыв ветра швырнул в глаза ледяную кашу… Да, погодка… По команде Игната, парни дружно взялись за весла, отчалили… поплыли. Куда только — интересно знать?

А вообще — куда они могли здесь плыть? К Желчи-реке? К Черной? Ладейка небольшая, узкая — вполне по тем рекам пройдет, а по перекатам и протащить можно — легкая. А может, они сейчас будут тщательно изучать береговую линию? Примечать впадающие в озеро реки, ручьи, расположенные неподалеку деревни… Полная разведка, как и положено, князь Александр, несмотря на молодость — воевода опытный, ушлый.

Между прочим, скоро лед на озере встанет, того момента не так уж и долго ждать. А потому — миссия новгородских агентов должна была бы вот-вот закончиться. Если, конечно, они не собирались, бросив лодейку, оставаться в здешних местах и дальше, дожидаясь подхода новгородского войска где-нибудь на побережье, в лесах. Новгородское войско… скорее уж — суздальская дружина Александра, кованая рать в сверкающих шлемах.

Ратников уже стал замерзать, когда ладья наконец приткнулась к какому-то берегу. И это снова оказался остров, только очень маленький, шагов сто на двести, поросший низким густым кустарником и осиной. Далеко, почти на горизонте, угрюмым серым маревом проглядывался берег.

Насобирав валежника, воины проворно развели костер, поставили в котелках воду. Верно, затем и приставали — обедать. Опять ушица — а что еще-то? Правда, можно было бы взять на стрелу и парочку уток, вон их сколько крякало в камышах, но парням, похоже, было не до уток, как догадался Миша, разведчики то ли кого-то ждали, то ли, наоборот, незаметно преследовали, осторожно делая остановки в разных неудобьях. И, скорее, второе — когда садился в ладью, Ратникову показалось, что где-то впереди мелькнул парус.

Михаил специально немного задержался, якобы споткнулся на сходнях… Ну точно — парус! И не так далеко.

— Что, ослабел, человече? — помогая пленному подняться в ладью, усмехнулся Афоня.

Похоже, у этого парня теперь появилось особое задание — приглядывать за Михаилом, что он и делал, исполняя поручение старательно, но без нарочитой истовости. Сероглазый, с круглым веснушчатым лицом и легкомысленными кудряшками, Афанасий производил впечатление весельчака — часто шутил, смеялся. Игнат и все остальные смотрели на это снисходительно, быть может, делали скидку на молодость? Парню ведь вряд ли было больше семнадцати, безбородый еще, лишь над верхней губой — легкий подростковый пушок.

А парус-то приближался!

Неизвестное судно двигалось навстречу. И кто бы это мог быть? Обычные рыбаки? Тевтонцы? У Ордена, между прочим, очень приличный флот, правда, на Балтике…

— Как мыслишь, Игнате, они это? — как-то непонятно спросил Никифор. Спросил тихо, почти что шепотом, но Михаил услышал.

Интересная фраза… Что же, новгородцы тут кого-то ждут?

— На парусе должны быть лев и корона… Правда, сейчас плохо видно, — Игнат задумчиво почесал бороду и решительно махнул рукой. — Вздымайте стяг!