Крил
Шрифт:
Страшно болела голова.
Крил закрыл глаза и попытался вспомнить, что же с ним произошло.
Сначала был суд, на котором его собственный отец приговорил Крила к пожизненному заключению на какой-то вонючей планете. Как ее название? Черт, вылетело из головы. Потом его отвели в ярко освещенную комнату с белыми стенами и уложили на операционный стол. Он сопротивлялся изо всех сил, но они были сильнее. Потом…
черт, что же было потом!
Он открыл глаза и попытался сесть на кровать. Это стоило ему огромных усилий и получилось лишь со второй попытки. Крил спустил ноги на пол и опрокинул
Крил попробовал встать, осторожно держась одной рукой за кровать. Пол под его ногами еле заметно вибрировал. Он протянул руку и коснулся противоположной стены. Она тоже вибрировала. Крил снова опустился на кровать.
– Ну что же, теперь я хотя бы знаю, где я нахожусь, – подумал он. – Несомненно, я на корабле, везущем меня на… черт, как же название этой планеты?
В углу его камеры стоял унитаз. Осторожно поднявшись и держась одной рукой за стену, он подошел к нему и справил нужду.
Потом его вырвало.
– Чтоб тебя! – выругался он, когда часть блевотины попала ему на ботинки.
Отойдя от унитаза, он медленно подошел к решетке и вцепился в нее обоими руками, чтобы не упасть. Голова шла кругом.
– Эй, кто-нибудь! – попытался крикнуть Крил, но вместо крика из его горла вырвался слабый шепот. Он поднял руку и слегка помассировал горло. Ему страшно хотелось пить. Кашлянув пару раз, Крил хотел сплюнуть на пол, чтобы очистить рот от противного привкуса, но на плевок не хватило слюны.
– Эй, кто-нибудь! – собрав все свои силы, вновь попытался крикнуть Крил. На этот раз ему это практически удалось, но все равно его голос прозвучал не настолько громко, чтобы привлечь хоть чье-то внимание.
Отойдя от решетки, он опустился на колени. Упершись руками в пол, он наклонил голову и сложил губы трубочкой, попытался втянуть в себя пролитую на полу жидкость.
Он никогда не чувствовал себя более ужасно. Дело было совсем не в физическом состоянии, бывали случаи, когда он чувствовал себя и похуже. Дело было в том, что он, потомок знатной семьи, должен был уподобиться свинье и лакать еду прямо с грязного пола. – Я отомщу! Я отомщу! – звучало у него в голове. – За каждую каплю, слизанную мной с пола, вы ответите потоками крови!
На вкус темно-зеленая жидкость напоминала мясной бульон. Сделав несколько маленьких глотков, Крил почувствовал, как сухость во рту начала постепенно отступать. Ком, стоявший в горле и мешавший кричать, провалился внутрь. Противный привкус, оставленный блевотиной, также постепенно исчезал.
Слизав все, что можно было собрать, Крил уселся на пол и уперся спиной о кровать. Подняв руку, он брезгливо вытер губы и закрыл глаза.
– Я отомщу! – прошептал он. – Я отомщу!
Питательная жидкость приятно разливалась по всему телу, наполняя его силами. Голова прекратила кружиться. Но жуткая головная боль не отступала. Поднявшись на ноги, Крил взял пустую миску и снова подошел к железным прутьям.
– Эй, кто-нибудь! – с новыми силами закричал он и застучал пустой миской по решетке. – Эй!
На этот раз его явно услышали. Где-то вдалеке послышались шаркающие шаги. Зазвенели ключи. Послышался скрип открывающейся двери. Щелкнул выключатель.
Яркий свет, озаривший узкий коридор, больно ударил по глазам Крила, заставив его невольно зажмуриться. Когда боль наконец-то прошла, он осторожно открыл глаза и увидел перед собой здоровенного охранника
в серой тюремной форме.– Ба, – усмехнувшись, сказал он и сплюнул на пол. – Никак наш красавчик проснулся! А мы уж думали, что ты коньки отбросил. Ты проспал трое суток!
– Дай мне немедленно что-нибудь попить и поесть, свинья! – зло бросил Крил.
Ухмылка сползла с лица тюремщика. Он быстро просунул руку сквозь прутья и, схватив заключенного за затылок, с силой вдавил его в стальную решетку. Кровь брызнула из разбитого носа и губ, заставив Крила застонать от нестерпимой боли.
– А ты я вижу наглец! – без особой злости сказал охранник.
Он уже давно был на службе и не раз сталкивался с заключенными, которые в начале полета считали себя пупом Земли, но, подлетая к Эльдору, становились кроткими как ягнята. Он умел присмирять непокорных, с лихвой используя силу, которой наделила его матушка природа. У него не было никаких сомнений, что и этого молодого наглеца ждала та же участь.
Дыхнув на заключенного перегаром, смешанным с острым запахом чеснока, он ласково продолжал:
– Запомни раз и навсегда. Свинья здесь только одна. Это ты! Ко мне ты будешь обращаться только на вы! Ты понял меня! – он с новой силой вдавил лицо Крила в холодные прутья. – Не слышу!
– Да, сэр! – простонал заключенный, уже больше не в силах бороться с болью, пронзившей его лицо.
– Так-то лучше, – улыбнулся здоровяк и выпустил свою жертву из стальных объятий.
Крил рухнул на пол. Кровь, сочившаяся из разбитого лица, намочила его футболку. Во рту стоял противный привкус железа.
– Ну, так о чем ты хотел попросить меня, свинья! – услышал он иронический голос своего мучителя.
Крил поднял руку и провел ею по лицу, стирая кровь. Потом он посмотрел на говорящего.
– Не могли бы вы принести мне стакан воды и немного пищи, сэр!
– Вот так-то лучше, – улыбнулся тюремщик. – Быстро я его обломал! – подумал он. – А меня предупреждали, что он очень опасен. Какая чушь! Никто не может устоять перед ласками старины Макса! – от этой мысли ему стало очень приятно, и он улыбнулся еще шире.
(Скорее всего, он никогда не слышал о змеях, населявших пустыню на родной планете Крила. Они всегда затихают, прикидываются полуживыми, когда готовятся к смертельному броску. Крил любил охотиться на них, так как мясо этой смертельно опасной хищницы считалось деликатесом, и отлично изучил их повадки. Он не раз применял стратегию этих змей. Решил применить ее и сейчас).
– Советую тебе подружиться со мной, – сказал тюремщик вслух. – Нам с тобой вместе лететь еще довольно долго и, если ты вздумаешь мне дерзить, то с тобой может произойти какой-нибудь несчастный случай… Твоя задница находится в моей полной власти. Если я скажу, прыгай, ты должен только спросить «Как высоко, сэр?». Если скажу, отжаться, ты должен спросить «Сколько раз, сэр!». Если я скажу, поцелуй себя в задницу, ты должен изловчиться и сделать это, не забывая при этом громко почмокивать! Ты все понял, свинья?
– Да, сэр!
– Я не слышу тебя!
– Да, сэр! – крикнул Крил, поднимаясь на ноги.
Тюремщик развернулся и вышел из тюремного отсека. Минут через десять он вновь появился перед Крилом, держа в руках поднос. Поставив его на пол, он протолкнул поднос ногой внизу под решеткой и, развернувшись, молча, удалился.
На подносе стояла большая тарелка, наполненная уже знакомой Крилу темно-зеленой жидкостью, три больших куска черного хлеба и маленькая пластиковая бутылка с водой.