Кристалл
Шрифт:
– Ты можешь сходить со мной куда-нибудь?
– Нет, Оля одна дома.
– Можно я пойду с тобой?
– Зачем. Ты же все видел. Впрочем, пойдем.
Оля лежала на диване и сопела, закрыв глаза. Вонь волнами исходила от нее.
Ира беспомощно развела руками.
– Дима, прошу помоги ее дотащить до ванны.
Я не стал ей отвечать. Просто обхватил вонючую девицу и понес ее в ванну. И тут она стала мычать и брыкаться. Мы силой стянул с нее платье и бросил в угол. Девица была только в грязных трусиках. Фигура ее была превосходна, большая грудь,
Мне надоел этот вой. Злость закипела на эту сумасшедшую бабу. Я оттолкнул Иру и, размахнувшись, врезал ей ладонью по заднице с такой силой, что девица двинулась головой в стенку. Наступила тишина, только вода шипела из отверстий душа. И вдруг, четкий голос сказал.
– Мне больно.
– Лежи спокойно, больно не будет.
– Ира, черт тебя возьми, помой ее всю.
Ни какого шевеления. Я оглянулся. Ира с огромными глазами смотрела на меня и не двигалась.
– Ты долго будешь стоять, как истукан, - рявкнул я.
Она как тень, поплыла к голове девицы.
– Оленька, ты слышишь меня?
– Ира, мне больно. Скажи этому..., - она запнулась, - пусть не давит меня рукой.
Ира схватила мою руку и отбросила ее.
– Оленька, вот мама обрадуется.
Она опять заплакала, прижав голову Оли к себе. Я поймал шланг душа и потрогал плечо Иры.
– Ира, помой ее. Я пойду в комнату.
– Да, да. Иди, Дима. Я помою ее.
Я вошел в комнату и с трудом расковыряв уплотнения окон, раскрыл их нараспашку.
На кухне, в холодильнике, было много всякой жратвы. Я выбрал шпиг, яйца, зеленый лук и стал творить яичницу на газе. Когда я кончил жарить и поставил все на стол, стукнула дверь в ванную. Зашлепали шаги, удаляясь в комнаты. Ко мне подошел кот и умильно посмотрел на меня.
– Ты ведь тоже грязный, как поросенок, - сказал я ему.
Взяв кота на руки, я понес его в уже пустую ванную. Он не сопротивлялся и не пищал. Я выстирал его с мылом и прополоскал под душем. Потом, дав ему встряхнуться, сунул в теплый носок, который висел на батарее ванны.
– Теперь, приятель, можно с тобой и на бал.
Приятель высунул лапу и вытирал ей мордочку.
На кухне сидела Ира и ковырялась в яичнице.
– Ты не дашь нам по глазку?
– Боже. Что произошло?
– не обращая на нас внимание, сказала Ира.
– Ты меня слышишь?
– Да. Возьми.
Она протянула мне сковородку. Я вытащил кота из носка, посадил на стол и отрезав кусок яичницы положил перед его рожицей. Он вежливо надкусил, потом нагнулся и стал быстро жевать боковыми зубами корку шпика.
– Ира, я пошел.
Молчание. Она как автомат, ковырялась в яичнице.
– Ну, пока приятель.
Приятель сидел на краю стола и намывал гостей.
Прошло три дня. На установке, я получил первый камень
в 230 карат. Начальник долго любовался прозрачностью кристалла.– Ты его зарегистрировал?
– А как же.
– Можем мы увеличить выпуск кристаллов?
– Нет. После каждой операции идет обследование структуры металла корпуса установки. Не дай бог, разорвет.
– А если несколько установок поставить?
– Ну, это какие надо площади! По ТБ, площадь зоны установки очень велика. И потом, надо ли увеличивать выпуск. Рынок сразу отреагирует на это. И камни в цене упадут, и скандал будет.
– Наверно, ты прав. Меня все наверху теребят. Просят больше камней.
– Виктор Степанович, из разговора с Нейманом, я понял, что наши камни не идут через ГОХРАН. Это правда?
– Правда.
– Кто же тогда организует все операции с алмазами?
– Кто, кто... Дедушка... Все так ему и скажи. Иди лучше...
– Где ты был три дня?
Носик Иры воинственно был нацелен на меня.
– На работе.
– А обо мне ты забыл? Ну ка собирайся, пошли. Мы все ждем тебя.
Ира еще наговорила всякий вздор, потом успокоилась и мы пошли к ней домой.
Комнаты имели уже приличный вид. Запах пирогов пробивался повсюду. Круглый стол ломился от яств. Олю я не узнал. Красивая ухоженная женщина, с белокурыми волосами, стояла передо мной.
– Это Оля, - представила Ира.
Оля покраснела, протянула руку и опустила голову.
– А это, мама.
Изможденная женщина, борющаяся со старостью всеми красками макияжа и украшений, вцепилась мне в руку.
– Как я рада вас увидеть. Это чудо. Врачи ничем не могли помочь. Они потом сами говорили, нужна была мощная встряска. Я Олю водила вчера в больницу, они все потрясены. Это все ваша заслуга.
– Да это случайность. Ни я, так другой могли это сделать.
– Да нет. Все Иркины ухажеры доходили до этой квартиры и потом испарялись навсегда.
– Я их проверяла на прочность.
– Еще бы. Замуж пора. Потом бы ускакала отсюда сама.
– О чем ты говоришь, мама?
– Да о самом обыкновенном, дочка. Чего вы стоите. Садитесь. Садитесь. Вы Дима, сюда. Оля, где там бутылка шампанского? Давайте открывайте, Дима.
Мы выпили за Ольгино выздоровление, за новую жизнь и после сытной трапезы, я с девчонками переселился на диван. Мама ушла мыть посуду.
– Что делать Ольге дальше?
– спросила Ира, - Образования нет, специальности тоже. Мы здесь ломаем голову. Как ей жить дальше?
– У меня есть предложение. В отделе кадров нашего института сидит жена моего начальника. Я ей все расскажу, женщина она энергичная, но более-менее справедливая, может она и поможет. Устроим Ольгу препаратором, а вечерами пусть учится.
– Это сложно, препаратором.
– Думаю нет. Научится потом всему.
– Мама будет против. Здоровье закрепить надо. Осмотреться. Она же отстала на 6 лет.
– Смотрите сами. А ты-то как, Ольга?
Она опять покраснела.
– Я пойду, наверно, работать. Как вы скажете.