Кристина

Кристина испытывала что-то похожее на отчаяние, прекрасно понимая, что они оба совершенно выбивают ее из колеи, делая ее поведение и реакции еще более неадекватными, чем вчера за ужином. Злость на них, на себя, обида, страх, страсть — все смешалось в ее чувствительной душе, заставляя ее нелепо краснеть и глупо пялиться в свою тарелку, почти не поднимая взгляда. К счастью, Матвей взял общую атмосферу за столом под свой контроль, и Кристина с некоторым облегчением замечала, что папа, вроде бы, проявляет к нему некую лояльность, поддерживая шутки и замечания на общие темы. Она уже даже начала успокаиваться, потому что на нее никто особенно не обращал явного внимания, пока вдруг не почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она подняла глаза и тут же вспыхнула, заметив через плечо сидящей прямо перед ней Ларисы устремленные на нее темные глаза Луки. Он улыбнулся ей краем губ и тут же прикрыл свою порочную улыбку кофейной чашкой.

— Кристиночка, а почему бы тебе сегодня не съездить за компанию с Лукой в эту фирму, которая будет декорировать ресторан цветами? — вдруг как бы между прочим деликатно предложила Лариса, а Кристина чуть не подпрыгнула на месте, услышав свое имя.

— А… что за фирма? — рассеянно пробормотала она, заправляя за пылающее ушко выпавшую из хвостика волнистую светлую прядь волос.

— Э… Флора-дизайн… или экспресс… Что-то в этом духе… В общем, неважно. У Луки есть координаты. Он как раз собирается заскочить туда перед работой. Они хотят еще один авансовый платеж, так как заказ слишком большой. А ты заодно развеешься, — довольно улыбалась Лариса, изучая до полусмерти смущенную девушку чуть ли не с ног до головы и явно войдя в раж от собственной изобретательности. — Все лучше, чем дома сидеть. К тому же оценишь мой выбор. Тебе же любопытно все увидеть заранее? Если вдруг захочешь внести какие-нибудь изменения в цветочные композиции, мне будет только приятно…

Кристина на миг потеряла дар речи, не зная, что на это и сказать, хотя в общем-то сказать ей было что. Она открыла было рот, как вдруг почувствовала, что под столом ее обнаженного колена нежно касается затянутое в джинсу колено Матвея. Вопрос Ларисы повис в воздухе, но она, очевидно, посчитала молчание знаком согласия, поэтому начала что-то обсуждать с мужем. Матвей сидел, вольготно откинувшись на стуле во главе стола и раскинув в стороны ноги. Слегка покачивая одной ногой под длинной плотной скатертью, он стал поглаживать ножку пылающей от стыда девушки. Она неловко от него увернулась и вдруг почувствовала страшную злость. Интересно, чего же ожидает от нее в данной ситуации отец? Что она ублажит его драгоценную Ларису, бросившись исполнять ее просьбу, или что она предпочтет держаться подальше от Луки?

— Лариса, извините… У меня сегодня весь день будет занят, — тихо, но уверенно ответила она наконец. — Пап, я созвонилась с Игорем. Он будет в Питере в одиннадцать. Мы решили сходить погулять… и еще сможем заехать в ресторан, чтобы там пару раз прогнать танец в зале.

Лариса, немного смутившись, кивнула. Отец несколько безразлично пожал плечами, словно еще сердился после вчерашнего. Он вообще, кажется, сегодня ее игнорировал.

— Ты танцуешь? — с веселым энтузиазмом поинтересовался Матвей, ничуть не смущаясь, что Кристина почти съехала на край стула, уворачиваясь от его тайных прикосновений.

— Я с детства занимаюсь бальными танцами…

— Я когда-то тоже ими занимался, правда, завязал пару лет назад.

— Кстати, у тебя отлично получалось! — вдруг со знанием дела заявила Лариса. — Зря перестал!

— Будто ты когда-нибудь видела, как я танцую, — небрежно бросил Матвей.

— Ты сам не хотел, чтобы я приходила к тебе на выступления, а видеозаписи я видела.

Видно было, что Матвей несколько раздражен замечанием матери, но, все же воздержавшись от резкого ответа, снова обратился к Кристине.

— Подвезти тебя куда-нибудь?

— Нет… Нет, спасибо! Я хочу прогуляться, — поспешно ответила она, испытывая сильнейшее желание немедленно сбежать из этой накалившейся атмосферы. Она нервно глянула на тонкие золотые часики на запястье. Было еще совсем рано, но находиться в этом доме и в этой компании еще хоть сколько-нибудь времени для нее стало невыносимым, — Пап, мне пора, — почему-то чувствуя себя виноватой, пояснила она, вставая.

— Иди, конечно, раз договорилась, — неопределенным тоном сказал он, грузно облокачиваясь руками о стол и вздыхая. Иногда отец жутко ее бесил, когда невозможно было понять, что он думает и в каком он настроении. Она поспешно выскользнула из-за стола, и, неловко пролепетав «Всем пока!», мимо Луки прошмыгнула в холл и наверх по лестнице в свою комнату. Там Кристина бросила на себя взгляд в зеркало, переобулась в сандалии, распустила волосы, нацепила на руки многочисленные тонкие браслеты, а в уши вдела крупные серебристые колечки. Дополнив общую картину темными очками, которые она пока что навесила на вырез свободного тонкого белого топа, ниспадающего на коротенькие облегающие шорты, девушка тихонько выглянула из комнаты, оглядела пустой холл и, разумно сторонясь дверей во все прочие помещения, чуть ли не на цыпочках пробралась к выходу. Почти бегом она пересекла подъездную аллею к дому, украшенную многочисленными клумбами, протиснулась в щель едва успевшей открыться кованой калитки и, только оказавшись на улице, облегченно выдохнула.

Не успела она пройти и двух десятков шагов, как сзади ее вдруг кто-то окликнул по имени. Она узнала этот голос, но, все же, когда обернувшись увидела Луку, даже не успела сразу по-настоящему испугаться. Она остановилась, растерянно уцепившись обеими руками за сумочку, словно в ней было спасение, а он медленно приблизился, по деловому сунув одну руку в карман брюк. Его улыбающиеся глаза буквально плавили ее волю, жадно лаская губы, плечи, шею, трогательно выступающие ключицы с ямочкой посередине и взволнованно вздымающиеся под почти неосязаемой тканью топа и тоненьким лифчиком груди.

— Я хотел кое-что тебе подарить, — с ходу начал он, достал из кармана пиджака маленькую коробочку для ювелирных изделий и тут же раскрыл ее перед Кристиной, слегка склонив на бок голову и заглядывая ей в лицо, явно ожидая реакции.

— Очень… красивые… — прошептала она, уставившись на премилые золотые серьги с топазами, ограненными в форме сердечек и окаймленными тонкой полоской фианитов. Некоторое время она смотрела на подарок в полном недоумении, а потом вдруг все еще тихо, но все же упрямо добавила: — Но я… я не могу их принять.

— Почему же? — недовольно сверкнул глазами Лука.

— Я не твоя девушка, не твоя невеста… Что означает этот подарок? Это плата за услуги?

— Что за глупости? — сухо заметил он, сведя брови. — Мужчины дарят красивым женщинам подарки по любым поводам.

— Мне не нравится наш повод.

— Какой странный взгляд на вещи…

— Не менее странный, чем твой, — упрямо бросила она, отворачиваясь.

Лука поймал ее за руку и резко развернул к себе.

— Чего ты хочешь от меня?

— Я? — она вырвала свою руку и ошарашенно захлопала ресницами. — Абсолютно ничего!

Он невыносимые несколько секунд испепелял взглядом ее вдруг обнаглевшие, зло сверкающие голубые глаза, потом протянул руку, тронул ее разметавшиеся вокруг прелестного пылающего личика белокурые локоны. Она тряхнула головой, отступая и желая продемонстрировать всю свою неприязнь, но тут же попала в капкан его безжалостных объятий. Одна его рука крепко сжала ее талию, а другая проникла сзади под коротенькую штанину ее шортиков, слегка приподнимая ее под упругую круглую попку. Кристине казалось, что под его пальцами на коже словно распустились бессовестные бутоны страсти, и их жадные побеги пробрались в самые потаенные места ее разгоряченного тела. Руки девушки вопреки ее воле крепко обвились вокруг его шеи, пальцы проникли в его густые черные, как всегда безупречно уложенные волосы, приводя их в полный беспорядок. Их губы встретились, но то, что между ними происходило, по мнению Кристины, даже нельзя было назвать поцелуем. Это была жадная ненасытная безудержная схватка мужского и женского начал, которые потеряли разум, повстречавшись друг с другом.

От возможных наблюдателей из окон особняка их скрывал густой ряд благородных голубых елей, высаженных специально для обеспечения конфиденциальности происходящих в доме событий. Только на этот раз живая изгородь не помогла, хотя исправно выполнила возложенную на нее функцию, потому что из калитки на улицу, изящно поправляя прическу, вдруг вышла Лариса, беззаботно оглядываясь по сторонам и вдруг застыв, словно статуя, ошарашенно раскрыв рот. Ее замешательство длилось всего несколько секунд, после чего она поспешно отступила назад, судорожно достала мобильный и, снова осторожно выглянув на улицу, сделала дрожащей рукой несколько снимков увиденного.