Кристина

Кристина не могла выдержать его взгляд, она вся пылала, закрыв глаза, гибкой змейкой извиваясь под музыку вдоль тела Матвея, чьи руки уже проникали ей под футболку, под расстегнутые джинсы на животе, вскользь поглаживая ее шею, плечи, вздымающиеся груди, бедра. Закинутыми назад руками, она перебирала мягкие волнистые волосы Матвея, прижимая к себе его голову и подставляя для ненасытных поцелуев себя всю, стараясь иногда поймать губками его губы.

— Давай, раздень меня, детка… — Матвей снова развернул ее к себе лицом и прижал ее дрожащие руки к своей талии. Кристина приподняла его футболку, лаская упругие переливающиеся под ее пальцами бугорки мускулов, подняла черную мягкую ткань, пожирая глазами его потрясающий мощный загорелый торс, пальцами прошлась по твердым коричневым соскам, по широким плечам, натягивая эластичную материю до шеи. Затем плавно потянула футболку вверх обеими руками, жадно прижимаясь губками к шее Матвея, облизывая ее кончиком язычка и нежно впиваясь в нее зубами. Матвей стянул с себя футболку, отбросил в сторону, подхватил девушку под попку, а затем под одно бедро, прижимая к себе одну ее согнутую ножку, а другой рукой — тонкий гибкий стан. Его обнаженная кожа была такой горячей, такой гладкой — ей хотелось всего его облизать. Ее руки сомкнулись вокруг его шеи, а губки требовательно заскользили по его влажным сочным губам.

Они жадно целовались в нескольких шагах от Луки, сгорая от страсти, доведенные возбуждением практически до полного бессилия, потому что колени их подгибались, руки беспокойно блуждали по телам друг друга, неловко теребя и оттягивая одежду. Роджер Уотерс приказывал сиять как безумный бриллиант. Кристина с Матвеем, кажется, внимали его настойчивому требованию, а Лука упивался их красотой, сумасшедшими порывистыми движениями и эффектными изгибами их тел. Впервые в этой привычной для него игре он ощутил себя третьим лишним, хотя давно был близок к тому, чтобы кончить в штаны от возбуждения.

Матвей, словно прочтя его мысли, вдруг оторвался от Кристины и толкнул ее к Луке, а сам отошел на слабых ногах, тяжело дыша и вытирая блестящие, истерзанные губы. Кристина вдруг осознала, что она боится Луку — непредсказуемого и непонятного: то нежного и искреннего, то непроницаемого и завораживающе опасного, как сейчас.

— Снимай джинсы, — приказал он в привычной для себя манере, не предполагающей возражений. Девушка коротко оглянулась на Матвея, который застыл в стороне, скрестив на груди руки, а затем, нервно сглотнув, спустила джинсы, которые упали до колен, и вынула из них ноги.

— Теперь футболку.

Уже не думая ни о чем, кроме мучившего ее желания, Кристина подчинилась, понимая, что ждет следующего приказа с нетерпением и трепетом.

— Лифчик… Трусики… Одну ногу на кресло…

Лука, наконец, выпрямился на своем троне, и, когда Кристина поставила правую ногу на сидение слева от Луки, он обхватил ее рукой за попку и притянул к себе ее бедра, приближаясь лицом к ее ноющей от изнеможения киске. Он коротко поцеловал ее клитор, успев мимолетно пройтись по нему языком, и больно сжал пальцами ее ягодицы, любуясь идеальными формами ее киски. Узкая девичья щелка вся истекала прозрачными соками, наружные губки были белыми, соблазнительно-пухлыми, внутренние аккуратно обрамляли клитор ровными нежно-розовыми лепестками, как не раскрывшийся бутон мелкой розы. Лука снова жадно поцеловал ее киску и снова отстранился, наблюдая за реакцией этой юной распутницы. Кристина отрывисто застонала, даже уже не пытаясь сдерживать разбуженные в ней страсти, и невольно подалась навстречу его губам. Когда они ненасытно впивались в нее, изводя пьянящими непредсказуемыми ласками, она до боли закусывала воспаленные губки, чтобы не закричать, и ласково перебирала дрожащими пальцами жесткие волосы Луки, боясь вцепиться в них в неконтролируемом порыве. Словно специально над ней издеваясь, его поцелуи вдруг стали нестерпимо нежными, едва уловимыми. Они настигали ее в самых неожиданных местах — в низу живота, на внутренней стороне бедра, на дрожащих запястьях. Ее бросило в жар, колени совсем ослабли и подгибались, кожу под искушенными пальцами Луки словно покалывали мелкие иголочки. Казалось, еще одно малейшее прикосновение к вожделенному месту, и ее накроет волной ни с чем не сравнимого удовольствия.

Еще один беспощадный и откровенный поцелуй Луки между чувственными лепестками прошиб ее нервную систему раскаленной молнией в тот самый момент, когда сзади ее вдруг опутали горячие объятья Матвея. Его руки пробежались по всему ее телу, лаская пылающие холмики грудей, раздразнивая соски, лишая последних сил. Извиваясь и дрожа, Кристина позволила Матвею впиться в ее губки истребляющим всякую скромность долгим беспокойным поцелуем. Его пальцы больно сжали ее соски, но боль она уже не в состоянии была отличить от наслаждения, она потеряла всякое равновесие, да и вообще ориентацию в пространстве, и наверняка упала бы, если бы не сильные мужские руки, удерживающие ее на плаву. И она плыла на волне блаженства, содрогаясь и выгибаясь дугой, пока ее тело не задрожало в лишающем разума оргазме. Ее тут же, как безвольную куклу, опустили на колени. Еще толком не придя в себя, она обнаружила передо своим лицом до предела эрегированный член Луки, весь влажный, напряженный и пылающий. Сзади в нее вдруг стал врезаться Матвей, жестко, глубоко и дурманяще быстро. Она поймала губами член Луки, пытаясь угадать темп Матвея, и, не находя уже сил даже для стонов, полностью отдалась воле своих совратителей.

Глава 5

Прозвучал сигнал смс, и Кристина испуганно подскочила на постели, оглядываясь по сторонам. Она с трудом разлепила глаза, растерев лицо ладонями, и, жмурясь, попыталась вспомнить, что вообще произошло. Завораживающе красивая спальня давила со всех сторон мрачностью и монументальностью интерьера. Было во всей этой вычурно роскошной готике что-то таинственно пугающее и в то же время волнующе сентиментальное. Тяжелые бордовые шторы одного окна были раздвинуты, но через плотно присборенные занавески в темную комнату проникал очень слабый солнечный свет. Первое, о чем она подумала, было: «Где папа?! Вдруг он вернулся?!» Первое, на что она обратила внимание, был обнаженный Матвей, который лежал рядом с ней на измятой алой простыни, бесстыдно расставив в стороны стройные сильные ноги. Ее взгляд задержался на внушительных размеров члене, время от времени пульсирующем и вздрагивающем во сне на подтянутом загорелом животе. Веки его тоже подергивались, длинные ресницы трепетали, уголок губ изредка слабо приподнимался в едва заметной улыбке. Что-то ему сейчас снится?

Опомнившись, Кристина потянулась к телефону на прикроватной тумбочке. На часах 9:42. Непонятно, как здесь оказался ее мобильный, ведь он оставался у нее в комнате. Также было весьма любопытно, с чего вдруг в ее записной книжке появился телефон Луки. Новое смс от него сообщало: «Родители останутся за городом обедать, так что можете расслабиться, но этого балбеса вытолкай из дома в два часа — ему на работу нужно». «Очень мило», — в недоумении прошептала Кристина одними губами и снова аккуратно опустилась на свое место так, чтобы не разбудить Матвея. «У нас теперь что, шведская семья?» — пронеслась в голове нелепая мысль.

Кристина уже раз просыпалась в этой комнате, правда, среди ночи, и потом ей пришлось уйти к себе, чтобы родители не засекли их с Лукой. «Только не вздумай в меня влюбляться, ладно?» — строго прошептал он ей в ту ночь в губы после жесткого прощального поцелуя у двери. Она молча кивнула, стараясь отнестись к этому его совету со всей серьезностью, ведь именно так себя ведут взрослые. Тем более, что не очень-то он походил на ее идеал достойный любви. В ту ночь она так устала, что на слезы у нее просто не было сил. Она свернулась клубком под одеялом в своей комнате, заставляя себя выгнать из головы все мысли, и провалилась в глубокий сон. В последующие дни вокруг постоянно были свидетели, и она не могла выдать свои истинные чувства, чтобы не обмануть ничьих ожиданий. Теперь она снова лежит на этих алых простынях и смотрит на свое отражение в потолочном зеркале, видя рядом уже другого мужчину. Боже, она действительно опустилась до такого?!

Кристина невольно опять повернула голову к спящему рядом Матвею. Обворожительно хорош — этого херувима прямо хоть сейчас на обложку порножурнала, даже несмотря на двухдневную щетину на картинно совершенном лице. Он что-то слабо промычал во сне. Кристина вздрогнула, боясь и от этого пижона услышать что-нибудь унизительное вроде: «Я не заслуживаю такого взгляда. Ты же понимаешь, что все это ничего не значит». При воспоминаниях о прошедшей ночи ее кожа словно покрылась мириадами колючих снежинок. Кристина отвернулась, закрыла глаза и все сцены тут же встали перед ее глазами — настойчивые, убедительные, непристойно дикие. Низ живота призывно потребовал чего-то, отдавая легкой пульсацией между ног. Она часто задышала и заставила себя подняться как можно медленнее и бесшумнее.

В ванной она обнаружила, что на двери нет замка. Впрочем, какая теперь разница? Она забралась в душевую кабинку и подставила под тонкие кусачие струи лицо. Почему-то в голове всплыл непристойный диалог Луки и Матвея, от которого ее тело, казалось, в миг покинули все силы. Она оперлась выпрямленной рукой о фиолетовую кафельную стену, склонила голову и прижалась лицом к собственному плечу.

— Дай мне ее… Черт, да отпусти уже… — насмешливо, но все же нетерпеливо настаивал Матвей, чуть ли не вырывая Кристину из рук Луки, который снисходительно уступил, тяжело выдыхая после оргазма, садясь в стороне и потягивая шею. — Подожди, сладкая, — шептал ей Матвей, притягивая ее к себе.

— В эту сторону ее разверни, — лениво заметил Лука.

— А, может, так? — ухмыльнулся Матвей. — Или так? Как тебе больше нравится, папина дочка?

— Она предпочитает нежно… — мягко промурлыкал Лука. — Кончает, когда замедляешься… практически в любых позах…

— Вот как? — на лице Матвея появилась коварная улыбочка. — Значит, пока что можно ускориться? Я не хочу, чтобы она быстро кончила…

Она слышала, как оба они тихо посмеиваются, но ей было уже все равно, потому что она устала и была близка к экстазу. Только что Лука почти закончил ее мучения, но Матвей ему помешал, и она практически ничего не соображала — просто хотела, чтобы кто-нибудь из них сжалился над ней и утолил ее желание, а потом чтобы ее оставили в покое… Она взглянула на себя в потолочное зеркало — ее белое юное безупречное тело было распростерто на постели, на спине. Матвей лежал рядом, на боку, комфортно подперев рукой голову и закинув себе на бедро ее стройные ножки. Его член то мучительно медленно скользил в ней, снова распаляя, то ускоряясь и толкаясь глубоко, чтобы сбить темп, чтобы не позволить ей сосредоточиться, чтобы выбить ее из колеи. Она выгибалась и жалобно стонала, а свободная рука Матвея небрежно блуждала от одной ее груди к другой, пощипывая горящие раскрасневшиеся сосочки. Кристине так хотелось поласкать себя самой, чтобы все поскорее закончилось, но сидящий рядом на коленях Лука придерживал ее руки над головой, нежно прижимая их к постели. Стоило ей попытаться высвободиться, он сжимал их сильнее. Боже, она просто не выдержит этого! Лука, коварно улыбаясь, прилег рядом с ней, развернул к себе ее личико и стал раздразнивать губами ее губки, то сладко их поглощая и покрывая короткими сочными поцелуями, то отстраняясь именно в тот момент, когда она начинала ему отвечать. На его губах она ощущала свой вкус, и это вызывало какое-то неописуемое головокружение, похожее на полет во сне. Она потеряла счет времени в этой долгой-долгой восхитительной пытке, а когда была близка к финалу, Матвей замедлился, а Лука отвел в сторону одну ее ножку, наблюдая, как неистово извивается в такой непристойной позе ее прекрасный юный стан с упругими округлыми бедрами, тоненькой талией и совершенными полными и крепкими грудками прелестной грации. Его чувственные влажные пальцы усилили финальный аккорд.