Кризис личности

– Черт побери!
– пробормотал себе под нос Большой Дик.
– Надеюсь, рисует он не этой рукой.

Бралл дошел до следующей палаты и почему-то снова остановился. Под окошком висела табличка "Пурселл".

Эта палата была обита войлоком. В ней ничего не было, кроме низкой койки и телевизора, размещавшегося очень высоко - чтобы пациент не мог сбросить его вниз. Телевизор не работал.

На койке, казалось, лежала истощенная женщина. Она глядела в потолок, длинные льняные волосы рассыпались по подушке. Руки вытянуты по швам и привязаны к тощему телу рукавами холщовой смирительной рубашки.

Фигура лежала настолько неподвижно, что Бралл даже испугался, не умерла ли пациентка.

И только тут он заметил, что это мужчина. Нет грудей, нет плавных линий. Кстати, и мозгов, кажется, нет.

Большой Дик двинулся дальше. У него был вид человека, которому только что бросили горячую картофелину, а ее некому передать.

Глава 31

Мастер Синанджу настаивал на том, чтобы его высадили прямо у главного входа Фолкрофтской лечебницы.

– Ты с ума сошел!
– воскликнул Римо, съезжая на обочину.
– ФНУ сразу же навалится на нас, как тонна кирпичей.

– А мы их раскидаем.

– Они конфискуют машину. Для них это раз плюнуть.

– Тебе все равно пора покупать новый автомобиль!
– фыркнул Чиун.

– Новый? Я и так их обновляю каждые шесть месяцев. Да ты и сам знаешь.

– Я имею в виду автомобиль, по качеству превосходящий все существующие. А не американское мусорное ведро на колесах.

– Напомни мне об этом, когда мы покончим с нынешними делами.

– В следующий раз ты должен купить корейскую машину.

– Корейскую машину я не стану даже сталкивать со скалы, - отозвался Римо, открывая дверь.
– Так ты выходишь или нет?

– Почему я должен идти пешком?

– Потому что ты не умеешь летать, и я тоже. Пошли! Хотя довольно противно докладывать Смиту, что мы не сумели найти его жену.

Чиун вышел из машины, и они поплелись к больнице.

– Объясняться с ним будешь ты, а не я.

– Но ты хоть меня поддержишь?

– Да. Если таково твое желание, я подтвержу, что ты провалил задание.

– Ты тоже ее не нашел.

– Я не виноват.

– Тогда и я тоже.

– Это решать императору Смиту. Но объясняться будешь ты, потому что формально ты не состоишь у него на службе. Ты можешь избежать его гнева, а я нет. А я ведь единственная опора Дома Синанджу.

Они подошли к воротам. Римо взобрался на один из кирпичных столбов и внимательно осмотрелся.

– На берегу, кажется, чисто.

– А как крепость Фолкрофт?
– поинтересовался Чиун.

– О ней я и говорю.

– А я думал о тех кретинах, которые сидят в лодках со своими пушками.

– УБН? О них я давно уже позаботился.

Они вошли в ворота. Римо поднял взгляд на небо. Черные птицы опустились ниже и теперь едва шевелили своими громадными крыльями. Странно, что они еще держались в воздухе.

Чиун нахмурился.

– Что-то очень знакомое.

– Я подумал о том же.

– Это не морские чайки.

– Но, конечно, и не грифы.

– Они похожи на грифов.

– Может быть, кондоры?

– А может, это вообще не птицы, - комично нахмурившись, изрек кореец.

– То есть?.. А кто же тогда, если не птицы?

– Не знаю, но это дурная примета.

– Не спорю, - согласился Римо.
– Пойдем через вход для убийц.

Они незамеченными достигли грузового входа. Стоило им войти в подвал, как мастер Синанджу повторил вопрос, что всю ночь не сходил с его пергаментных губ.

– Где мое золото?

– В полной безопасности.

– Это не ответ.

– Будь золото моим, я бы посчитал, что это самый лучший ответ.

– Как же!

Они поднялись по лестнице на первый этаж, а дальше рискнули сесть в свободный лифт.

При нажатии кнопки вызова двери лифта распахнулись.

Поднявшись на третий этаж, Римо высунул голову, осмотрелся и махнул Чиуну, мол, путь свободен.

В психиатрическом отделении все было спокойно и ни одного врача.

Когда они проходили мимо камеры Пурселла, лицо Римо окаменело.

– Так и остался узником?
– спросил Чиун, заметив взгляд Римо.

Тот кивнул.

– Лучше бы он умер.

– Остерегайся желаний, которые могут сбыться.

– Я не верю в эту чепуху насчет переплетения наших судеб.

Чиун только насмешливо фыркнул.

Они миновали палату Дяди Сэма Бисли. В окне мелькнул его силуэт.

– Я очень рад, что он снова заморожен, - сказал Римо.

Чиун глубокомысленно кивнул.

– И я тоже.

– Мне так хочется свернуть шею Пурселлу, но я не способен вывести в расход самого Дядю Сэма.

Дойдя до камеры Харолда В. Смита, Римо дважды постучал.

Смит лежал на кровати и глядел в потолок почти в той же самой позе, что и Иеремия Пурселл. Услышав стук, директор лечебницы вскочил на ноги и принялся искать очки.

– Римо!
– воскликнул Смит, подойдя к окну.

– Плохие новости, Смит.

– Римо!
– тихим, удивленным голосом повторил Смит, вглядываясь в его лицо.

– К тому времени, как мы пришли в ваш дом, ФНУ уже наложило арест на все имущество, - объяснял Римо.
– Там все заперто. Никто из соседей не знает, куда девалась ваша жена.

– Она была здесь, - прошептал Смит.

– Здесь?

– Прошлой ночью она приходила ко мне. Я отправил ее к сестре.

– Слава Богу.

Голос Смита оставался тихим и напряженным.

– Римо, она сообщила мне нечто невероятное.

– Ну?

– Почему ты так странно смотришь на Римо, император?
– нахмурился Чиун.

Голос Смита упал до еле слышного шепота.

– Римо, я знаю, кто ваш отец.

– С каких же это пор?
– взорвался Римо.

– С этой ночи.

Римо с корейцем недоуменно уставились друг на друга.

– Послушайте, Смит!
– произнес Римо.
– Для всех нас эта ночь была тяжелым испытанием. Может, вы поспите, мы придем попозже?

– Нет! Римо, я хочу, чтобы вы открыли дверь.

– А как же алиби?

– Я в нем больше не нуждаюсь. А теперь откройте дверь. Пожалуйста.