Кризис личности

– Отрицание - первая стадия признания отцовства, - резюмировал Чиун.

Римо замер, закрыв глаза, и прислушался к биению сердец. Раз, два, три~ Три сердца. Вот бьется сердце Смита. Вот ровное биение сердца Чиуна. А вот сердце мальчишки. У Голландца сердце бьется по-другому. Значит, мальчишка - это не Иеремия Пурселл. Мальчишка настоящий. И у него глаза Фрейи и матери, которую Римо никогда не знал.

– Все ложь. Этого не может быть, - открыв глаза, произнес Римо. Но в голосе его звучало сомнение.

Харолд В. Смит шумно откашлялся.

– Настало время внести ясность, - угрюмо буркнул он.

– Сразу для всех.

Присутствующие с интересом посмотрели на хозяина кабинета.

– Когда Римо впервые прибыл в Фолкрофт для прохождения подготовки, начал Смит, - предполагалось, что срок его службы будет недолгим. Работа была слишком трудной и опасной.

– Какая работа?
– уточнил Уинстон.

– Тихо!
– приструнил его Чиун.

– Римо, - спросил Харолд В. Смит, - ты помнишь медсестру по имени Дебора Дин?

– Нет.

– Неудивительно. В те дни ты переспал со всеми медсестрами.

– Посадите меня в тюрьму.

– Заметив такое поведение и зная, что~ э-э-э~ организации в долгосрочной перспективе понадобятся средства принуждения, я заплатил мисс Дин за то, чтобы она выносила твоего ребенка.

– Неправда! В те дни я пользовался презервативами.

Смит явно чувствовал себя неловко.

– Мы применили искусственное осеменение. В первый же день, как ты появился в Фолкрофте, мы взяли образец спермы. В результате появился Уинстон. Детство он провел в Фолкрофте, юность - в военных училищах, а в последнее время отлично служил в одной из команд отряда спецназначения "Котики".

– Насчет отличной службы - это как сказать, - с горечью заметил Уинстон Смит.
– Когда я получил твое прощальное письмо, то ушел в самоволку.

– Очень жаль! Может, еще не поздно как-то исправить твою ошибку?

– Вот и займись этим!
– огрызнулся Уинстон Смит.

– Гамбургер от яблони недалеко падает!
– фыркнул Чиун, неодобрительно глядя на Уинстона.

Покраснев, Смит продолжил:

– Уинстон так и не узнал правды. Ему сказали, что его родители умерли и что я назначен его опекуном. Если бы с Римо что-нибудь случилось, организация получила бы нового оперативника - после прохождения Уинстоном подготовки в отряде "Котики".

– А почему его не отдали мне?
– спросил Чиун.

– Я посчитал, что Римо не захочет, чтобы его сын занимался Синанджу. И если честно, то после всего, что произошло за эти годы, мне хотелось бы иметь агента~ э~ более управляемого.

– Правильное решение, - отозвался Римо.
– Вы уже разрушили мою жизнь, и я не позволил бы искалечить еще и его.
– Римо спохватился.
– Хотя эта пиявка никакой мне не сын!

– Ты этого не знаешь.

– Хотя бы потому, - продолжил Римо, - что мой сын не стал бы носить серьгу в ухе.

– Гребаный козел!
– ругнулся Уинстон Смит.
– О-о-о! Зачем он этак? тут же спросил парнишка, ни к кому в отдельности не обращаясь.

– Чиуну доставляет удовольствие причинять боль, - объяснил Римо.

– Что ты имел в виду, когда говорил об агенте?
– спросил Уинстон. Но ему никто не ответил.

– Подготовка в отряде "Котики" показалась мне одной из самых лучших.

– Ты оскорбляешь Синанджу, - холодно обронил Чиун.

– А ты оскорбляешь флот!
– выкрикнул мальчишка.
– Команда номер шесть спецотряда "Котики" - самая лучшая.

– Тебе еще многое предстоит узнать, сынок, - попытался успокоить его Римо.

– Тебе еще многое предстоит узнать, сынок, - сказал еще кто-то.

– Разве здесь есть эхо?
– удивился Римо.

– Кто это сказал?
– спросил Смит.

– Моя пушка, - как-то странно отозвался Уинстон Смит.

– Твоя пушка говорит?
– скептически скривился Римо.

– Она приспособлена к моему голосу, - выпалил Уинстон.
– И всегда повторяет то, что я скажу. Как же она смогла воспринять твой голос?

– Вот тебе и доказательство, Римо!
– запрыгал от радости Чиун.

– С каких это пор говорящее ружье может служить доказательством отцовства?

– Почему ты вернулся, несмотря на мое ясно выраженное пожелание, Уинстон?
– строго спросил Харолд В. Смит.

– Чтобы отплатить тебе, бесчувственный дядюшка!

– Что же Я сделал плохого? Я растил тебя, поддерживал, позаботился о том, чтобы ты состоялся в жизни.

– И, как только смог, выпихнул меня в военное училище!
– взорвался Уинстон.
– Я думал, ты мой дядя. Думал, ты мной гордишься. Теперь я понял, что был своего рода подопытным кроликом. И вся моя жизнь - сплошная ложь.

– Что ж, теперь ты член клуба, - резюмировал Римо.
– Ты еще не знаешь, что он сделал со мной.

– А что?

– Я уже двадцать лет как умер.

Уинстон побелел так, что стало заметно даже под боевой раскраской.

Смит откашлялся.

– Уинстон, только временные обстоятельства вынудили меня отказаться от тебя. Я сожалею о холодном тоне своего письма, но это было сделано в твоих же интересах.

– Большое спасибо!
– иронически поклонился парнишка.

– Теперь кризис преодолен, - продолжил Смит.
– В моей власти вернуть тебя в подразделение с минимальными дисциплинарными взысканиями.

– С каких это пор ты стал адмиралом?

Смит заморгал.

– Больше я ничего не могу сказать.

– Нет уж, спасибо. Пускай лучше меня возьмут на поруки.

– Ну так иди, - сказал Римо, открывая перед ним дверь.
– Никто тебя не держит.

– А парень?

Чиун отнял свои пальцы, Уинстон Смит встал и подобрал оружие.

Римо долго смотрел ему в глаза.

– Нет, он мне не родственник, - наконец заключил он.

– Могу сказать то же самое, - заметил Уинстон.

– Мне жаль, что вы оба узнали правду так внезапно, без всякой подготовки, - произнес Харолд В. Смит.
– Но факт остается фактом. Ты мой сын, Римо, а ты, Уинстон, мой внук, сын Римо.

– Докажите!
– складывая руки на груди, воскликнул Римо.

– Ага, - поддержал Уинстон, повторяя жест Римо.
– Докажи!

Чиун в отчаянии схватил себя за остатки волос.

– Слепцы!

– Можно вернуться к тому моменту, когда нас прервали, - сказал Смит. Я позвоню своей жене в дом ее сестры.