Кроссовер масок

— Угу.

— Сильно жалеешь?

— Угу.

— Давай, давай, продолжай. Хоть какая-то польза от тебя будет.

— Теперь я могу снова заснуть?

— Щас! Сурок, что ли? Я ж тебе втолковываю, беда у меня! Мало того, что пришлось за себя платить, так еще и каблук сломался!

Аркаша села в кровати и снова принялась тереть глаза.

— А ты где сейчас?

— Где, где, у ночного клуба стою. Как цапля на одной ноге. Возьми мне туфли и дуй сюда.

От ее слов Аркаша моментально прозрела.

— Не могу. Ночь. Детям нельзя гулять ночью.

— Поговори мне тут. Бегом. Это тот клуб с жухлой пальмой у входа. На соседней улице. Поняла? Название заморское какое-то. Не помню. Я б тебе щас читанула его, да перед глазами все плывет. И вообще я мерзну. Надеюсь, пока я давала тебе эти ценные указания, ты активно впихивала свое тощее тельце в куртку? Уже на выходе? В трусах и в шляпе?

Аркаша коснулась босыми пятками холодного пола и до боли сжала телефон в кулачке.

— Инесса Григорьевна говорила, что ночью детей забирают с улиц патрульные службы и увозят в полицию. Если меня поймают...

— Цыц! Вспомни еще эту щекастую свинку. Мало она у меня кровушки выпила? Даю тебе пять минут.

Телефон плаксиво пикнул и смолк. Аркаша бросила его на одеяло, прошлепала босиком до стула, взяла рюкзак и вывалила на пол учебники и письменные принадлежности. Сунув в сумку тетины туфли, девочка оделась. В прихожей, надев куртку, обмотавшись шарфиком до самого носа и натянув шапку, она встала у входной двери и со стуком уперлась в нее лбом.

« ...в таких случаях и отобрать тебя у нее можем...»

Зубы громко клацнули. Аркаша боднула лбом дверь и тонко взвыла, сдерживая слезы.

«Комендантский час... детям нужно спать... дети не должны гулять ночью», — шептала она отдельные фразы из нравоучений специалиста опеки Бобруйской, пока стремглав неслась вниз по ступеням, удерживая пальцами лямки мотающегося из стороны в сторону рюкзака. Один из каблуков туфель больно вдавливался в ее позвоночник.

Холодно и дико страшно. По пути через темный и тихий двор Аркаше безумно хотелось натянуть шапку до самого носа — так, чтобы ее края слились с краями шарфика, и она бы оказалась в миниатюрном теплом убежище, как в коконе шелкопряда. Тогда бы она не смогла видеть все эти деформированные тени в подворотнях и у мусорных контейнеров, возможно бы, не слышала этот далекий лай и леденящий душу вой, не тряслась бы от макушки и до пят, чувствуя, как переступает из одной лужи в другую, набирая грязную воду в ботиночки. Вместо этого Аркаша дернула шапку за мохнатый помпон, открывая лоб всем ветрам, но при этом обеспечивая себе максимальный обзор. Монстр-людоед, бандит, патрульный полиции — никто не должен подобраться к ней незамеченным. Все должно быть под контролем.

На освещенную улицу Аркаша выползла с наивысшей опаской. Оглядевшись и не заметив ни одной машины с притихшей на время мигалкой, девочка принялась перебегать от одной стены к другой, старательно избегая людей, ярко освещенных входов в здания и краев проезжей части.

— Тебя за смертушкой посылать только! — патетично взвыла тетя Оля, вырывая из рук девочки принесенные туфли. — Чуть не околела, ей-богу!

— Пойдем домой. — Аркаша кротко потянула тетю за рукав кожаной куртки и опасливо глянула в сторону мускулисто-бугристого охранника, стоящего у входа в клуб. Тот с любопытством наблюдал за ними.

— А на кой черт?! Я снова во всеоружии. — Ольга Захарова лихо прищелкнула каблучком и, взмахнув руками, как готовая вот-вот рухнуть мельница, едва не завалилась назад. — О, нет, отбой. — Женщина хихикнула и, послав охраннику воздушный поцелуй, оперлась локтем на Аркашину голову. — Что-то меня подташнивает.

Сильнее вцепившись в тетино запястье, Аркаша решительно потащила покачивающуюся женщину за собой. Девочке казалось, что прохожие пялятся на них, перешептываются, тянут руки к телефонам, чтобы вызвать какие-нибудь специальные службы во главе с Бобруйской. Вздохнуть свободно она смогла лишь тогда, когда они свернули с главной улицы в один из темных дворов.

— Какие же мерзкие у тебя волосы, — мурлыкнула тетя Оля, постучав костяшками пальцев по шапке племянницы. — Не люблю тебя. Ты такая вся... мерзка-а-а-ая…

Аркаша крепче сжала зубы и увеличила скорость. Внезапно что-то привлекло ее внимание. Повинуясь внутреннему порыву, девочка развернулась к тете и со всей силы толкнула ее ладонями в грудь. Ойкнув, Ольга Захарова отступила назад и перекувыркнулась через темнеющие заросли кустарника. В воздухе мелькнули блестящие каблучные набойки.

— Ах ты, прямо в собачье дерьмо... — донеслось из кустарника.

Аркаша, проигнорировав тетино ворчание, ступила в круг света, падающего от уличного фонаря.

Резкий рывок назад. Ноги девочки оторвались от земли, но через секунду вновь нащупали твердую поверхность.

— А вот и первый улов, — лениво сообщил сочный бас над самым ее ухом. — Эй, ты одна?

Быстро глянув через плечо, Аркаша оценила впечатляющий размер лапищи, держащий ее за капюшон, и стремительно закивала. Один мужчина в форме находился прямо за ее спиной, второй приближался со стороны входа во двор. Столько усилий, а они все-таки наткнулись на полицию!

Одно радовало: тетю Олю они, судя по всему, заметить не успели. Если только она вдруг ни решит загорланить какую-нибудь забойную песенку.

— Какая маленькая. — Второй мужчина раздраженно чертыхнулся. — Совсем у родителей совести нет. Дебоширы, поди. Или пьянь подзаборная.

— Одежонка вроде добротная. — Держащий Аркашу мужчина тяжело вздохнул. — Родители с нормальным заработком, это точно. Просто лень заниматься воспитанием. А из таких вот мелких потом и вырастают бандюги. Без родительского внимания. Так и до тюрьмы можно дорасти.

— Давай ее в машину.

Аркаша натянула шапку на глаза, старательно пряча лицо, пока ее осторожно волокли прочь со двора.

— Пока будем до участка добираться, вспоминай, как маму да папу зовут, — наставлял ее первый мужчина. — Телефончик бы еще хорошо сказать. Да адрес проживания. Составим протоколы на обоих, чтоб неповадно было.

«...в таких случаях и отобрать тебя у нее можем...»

«...А уж потом всем миром будем решать, достойна ли Ольга Захарова продолжать заниматься твоим воспитанием, коли допустила подобное»

Аркаша резко присела, вырывая из рук полицейского свой капюшон. От рывка завязки куртки впились в горло, и она едва не задохнулась. Упав на колени, девочка уперлась ладонями в землю — прямо в холодное нутро глубокой лужи, — и рванула вперед с низкого старта.

Может, она и бесполезна. Может, она ни на что не годна. Однако кое-что способна сделать даже она. В прошлом, в настоящем и в будущем. И это…

БЕЖАТЬ!

* * *

Беспокойство. Само это ощущение ужасно напрягает, а жить с ним третий день подряд. От такой перспективы попросту тошно.