Кроссовер масок

Грегори, не глядя, протянул руку и вцепился в Ровена. Демон смолк, позволяя старосте воспользоваться своим плечом как опорой.

— Ты это видишь?

— Что? — Ровен выпрямился и негодующе охнул, когда пятерня Грегори с глухим хлопком опустилась на его макушку.

— Гляди. — Грегори повернул голову демона в сторону действа.

К ним приблизился Александр и молча встал рядом.

Грохотали откинутые в стороны столы, попискивали отброшенные с дороги студенты, яростно рычал Пятнашка, преследуя маленькую юркую фигурку.

Грегори скосил взгляд, оценивая выражение лица Ровена, затем посмотрел в сторону Александра. Все верно. Он не ошибся, потому что стоящие рядом с ним разделяют его изумление. И ему вовсе не мерещится, что склонная влипать в неприятности первогодка и полукровка Аркадия Теньковская двигается так, словно предугадывает каждое сцепление подошвы своих кроссовок с полом, каждое изменение давления на мышцы и кости ног и оценивает расстояние сразу до всех близ находящихся объектов и даже тех, что располагаются в «слепой зоне». Это что, какой-то интуитивный бег?

— Расчет на скорость, — пробормотал Александр. — Посредством уклонения от препятствий и восполнения потерянной из-за маневров скорости короткими рывками из неудачной позиции. И как будто постоянно начинает движение с низкого старта. Огромная нагрузка на все, что ниже колен. Она уже должна была давно шлепнуться лицом в пол.

«Александр снизошел до оценивания чужого стиля. — Грегори с волнением прикусил нижнюю губу. — Такое событие игнорировать нельзя. И он прав. Что это за тип выносливости? «Бегу, уповая на инерцию, — авось продлит скорость?» Она же большей частью почти на корточках бежит. На что она полагается, на что надеется? На чем вообще держится ее сила воли? Сумасшедшая.

Словно в подтверждение его слов Аркаша совершила очередной кульбит. Пятнашка, беспрестанно исторгающий из глотки рык и несущийся за девчонкой, опустившись, как самый настоящий зверь, уже на все четыре конечности, рванул вперед с утроенной скоростью и прыгнул, намереваясь рухнуть всей мускулистой тушей на спину преследуемой. Но за мгновение до того, как Пятнашка достиг цели, Аркаша бросила свое тело вправо и, на лету вытянув ноги и руки, прокатилась под столом, как свернутый в тугую трубку ковер. Появившись с другого края, девушка уперлась ладонями в пол, с силой оттолкнулась от него и с той же хладнокровной четкость бросилась вперед. Впереди нее выросла толпа, от страха вероятно забывшая, что оставаться на пути разъяренного вервольфа по меньшей мере непрактично. А уж Аркаша им это объяснять точно не собиралась. Она, все также не теряя скорости, прыгнула, воспользовалась скамьей как опорой и вскочила на стол, по которому уже, грохоча тарелками, продолжила драпать.

«А если представить, что она ведет мяч…»

— Староста!

Грегори с трудом оторвался от всплывающих в сознании картинок и повернулся к одной из студенток — пухленькой зеленоватой первогодке в очках, — которая в волнении дергала его за рукав блейзера.

— Нужно что-то делать! Он же ее пристукнет!

«И то верно. Что это я. Совсем на меня не похоже. На мою первогодку охотятся, а я какими-то фантазиями упиваюсь».

— Где Великая Верхушка?

— Они уже ушли из столовой. — Александр тряхнул головой, будто отгоняя наваждение. — Персонал раздачи должен был кого-нибудь за ними послать.

— Не успеют. Пятнашка разнесет всю столовую к чернявой бабуле. А Фрая здесь нет?

— Очевидно, что нет. Он бы уже давно вмешался. Хотя... — Александр неуверенно покосился на двух вервольфов, только что протаранивших стол на четыре персоны. Бедолаги сунулись к Пятнашке с миротворческими целями, вот и получили по благородным мордам. — Предложения, Рюпей? Твоя девчонка неплохо держится, даже впечатляет малость. Но что же дурная-то такая? Надо же было додуматься полезть ни к кому-нибудь, а к Пятнашке!

— Она в него подносом кинула! — угодливо сообщил кто-то из толпы тех, что счастливо избежали близкого контакта с оскорбленным в лучших чувствах Пятнашкой.

Александр выразительно глянул на Грегори.

— Что? — Староста Сириуса всплеснул руками. — У меня таких психов целый факультет. Поражаться отсутствию у них инстинкта самосохранения мне уже общественно неполезно. Ремнем по булкам и все дела.

— Кэп, на мои булки не зарься.

— Шарора, вот только и делаю, что думаю о твоих булках.

— Не сомневаюсь, Кэп.

— Позже осветишь наши отношения для общественности, а сейчас, будь так добр, останови перевозбудившегося волчонка, пока контингент Сириуса не уменьшился еще на одного учащегося.

— Чего ради? — хмыкнул Ровен. — Шмакодявка сама нарвалась.

— В этом весь Сириус, — раздраженно отметил Грегори. — У Смешанных не действует девиз «один за всех, все за одного». Пусть товарищ гибнет, а нам плевать!

— Верно, — бесстрастно согласился Ровен.

Грегори невольно поглядел на Александра и увидел на его лице как раз то, что ожидал: уверенность в том, что с таким отношением ему пари уж точно не выиграть.

— Шарора. — Грегори понизил голос до шепота и наклонился к демону. — Она нужна мне в команде.

— Смеешься? — Вся нарочитая веселость Ровена вмиг испарилась.

— Нет. Я уже все решил. Объяснения излишни, ты был рядом. Сам видел все, что нужно.

— Глупая мотивировка.

— Значит, буду глупым. Сделаешь, что я прошу?

Ровен разражено наморщил нос, однако все же покорно кивнул.

— Огненный залп в столовой?

— Да, подойдет. Действуй. Староста дает тебе разрешение.

— Два старосты. — Александр встал рядом с Грегори плечом к плечу.

Ровен прищурился.

— Надо же, Шмакодявка смогла поднять себе цену, раз Мимоза выступает за нее.

Грегори, игнорируя его язвительные речи, махнул рукой.

— Хватит размусоливать. Ты — огненный демон, Шарора. Поиграй с огнем, но сделай это изящно — без эксцессов и порчи имущества.

— Поздно, Кэп. — Ровен, хрустнув пальцами, лениво зевнул. — Пятнашка и Шмакодявка уже успели учинить знатный погром.

— Разрушения устроил вервольф. — Александр нахмурился. — В вину поставят Веге.

— Будем на это надеяться, — вздохнул Грегори. — Скорее, Шарора!

— Иду, иду.

Ровен, перешагивая через разломанные столы и разбитую посуду, направился в сторону поглощенных забегом вдоль стен Аркаши и Пятнашки. В его ладони начало разгораться пламя. Оно росло, пока не достигло размеров теннисного мяча.

— Эй, пушечное мяско! — крикнул Ровен и призывно махнул девушке свободной от огня рукой. — Давай чеши сюда в мои объятия.