Кровь предателя

На Рождество отца Страйкера нашли плавающим под коркой льда у мельничной запруды. Подозрений на насильственную смерть не было. Пристрастие к выпивке прикончило его, пьяница не удержался на скользком берегу и покатился вниз навстречу смерти.

Юному Страйкеру достался ветхий дом с клочком земли, давно заброшенной и никому не нужной, пять цыплят, бочонок низкосортного эля и небольшая горка долгов.

Страйкер уехал. Он продал ферму, съел цыплят, пренебрег элем и сбежал от долгов. Уложив лишь то, что мог унести, он отправился в Лондон, навстречу новой жизни.

Новую жизнь он начал вором. Его сообразительность и ловкие руки нашли идеальное применение на новом поприще карманника. Дело это было занятным, увлекательным и часто прибыльным. Но как только исчезло радостное возбуждение, его стала грызть жажда большей наживы, он отчаянно бросался во всё более рискованные предприятия. В конечном счете, нашелся человек, с которым Страйкер не справился.

Этим человеком оказался Винсент Скейтлок. В один из ветреных дней он беспечно прогуливался по Стрэнду, и юный Страйкер следовал за ним как дикий кот за мышью, почуяв богатство, скрывающееся за обшитым золотом кожаным камзолом и подбитым горностаем дублетом. Но щегольской наряд оказался обманчив. Стоило Страйкеру протянуть руку, как Скейтлок отскочил с грациозностью танцора, сбив с ног своего обидчика и пригвоздив того к грязной дороге стальной рукой и острым как бритва дирком. Страйкер слишком поздно осознал, что перед ним профессиональный воин.

Он помнил все те жалкие угрозы, которыми сыпал юный Страйкер с бесстыдством уличного мальчишки. Толстяк лишь ухмыльнулся. Солдат проворчал, как мычащий бык, в равной мере, как возмущенный, так и впечатленный храбростью лежащего юнца. А затем Винсент Скейтлок дал Страйкеру шиллинг и предложил присоединиться к своей роте, следующим утром отбывающей на континент.

Корабль унес его к чужим землям, чужеземкам и чужим войнам. Он стал свидетелем невообразимых ужасов, пока европейские властители рвали друг друга на части. Он познал всю радость побед и всю горечь поражений. Но самое главное - он познал себя, обнаружил, что хорош в схватке, даже больше чем хорош, и карьера военного, начинавшаяся как способ избежать виселицы, быстро стала смыслом его жизни.

– Помнишь Сайкса Боже-Упаси?

– Сайкс Боже-Упаси, - повторил Страйкер, смотря вдаль.
– Давно о нем не вспоминал.

– Прошу прощения, сэр, - произнес Бёртон.
– Но кто такой Сайкс Боже-Упаси?

– Он был капралом. Пуританином и злобным ублюдком, цитировавшем писание, пока задавал кому-то трепку, - Страйкер склонил голову, предавшись воспоминаниям.
– Мы с капитаном Форрестером имели сомнительное удовольствие наслаждаться его обществом в чине младших офицеров.

– Младшие офицеры в роте наемников, - добавил Форрестер.
– Этот ублюдок заведовал нашим обучением. Господи, как же мы его боялись! Но его методы сработали.

Бутылка, сделав круг, вернулась к Форрестеру, и осушив ее, он громко рыгнул.

– Только посмотри на нашего командира. Не хотелось бы мне схватиться с таким мерзавцем, а тебе? Подтянут, как струна.

– В отличие от тебя, - сказал Страйкер, на его освещенном костром лице появилась хитрая ухмылка.

Щеки Форрестера порозовели от алкоголя, но от замечания от залился густой краской.

– Признаю, что в последнее время почивал на лаврах, но ты знаешь, как заведено у нас, актеров. Внушительная комплекция только придает солидности на сцене.

– Признаюсь, - сказал Страйкер Бёртону, - присмотрись к нему, когда мы попадем в переплет. Он иногда до смерти меня пугает.

Форрестер склонил голову, польщенный доверием.

– Что ж, уроки Сайкса не пропали даром. А теперь можем мы поговорить о чем-то другом?

– он бросил косой взгляд в сторону Бёртона.
– Например, знаете ли вы, как капитан Страйкер превратился в безобразное чудовище?

– Осторожно, Форри, - предостерег его Страйкер.
– Не позволяй хмелю управлять твоим языком.

Но предостережения Страйкера запоздали, Форрестер заговорщически подмигнул Бёртону.

– Представьте эти темные кудри и пронзительный взгляд без шрамов. Да, он был настоящим повесой. А потом неосторожно позволил снести себе половину лица, - он взял еще один кусок рыбы и принялся тщательно его пережевывать, затянув рассказ.
– Ему в этом слегка помог мелкий хорек по имени Илай Мейкпис, - сказал он, когда прожевал рыбу, - который напичкал его снотворным до беспамятства.

Страйкер вздохнул. Форрестер продолжит говорить, нравится это его командиру или нет.

– Пока другой ублюдок, не такой уж и мелкий, положил меня рядом с бочонком с порохом и поджег запал.

– Ах, да, - кивнул Форрестер, внезапно вспомнив, - скотина особого рода.
– Малачи Бейн, если не ошибаюсь. Никогда еще более греховная парочка паршивых сифилитичных хорьков не ступала по Божьей земле.

Страйкер обернулся и увидел, что вернулся Скеллен. Он внезапно встал.

– Я следующим встану в дозор. Отдохните немного.

– Иногда он становится крайне чувствительным, - тихо произнес Форрестер, пока они наблюдали, как командир исчезает в ночи.
– Может быть, я малость переборщил, - он взглянул на пустую бутылку в своей руке, - никогда не мог удержаться от выпивки.

А в нескольких милях к северо-западу горел другой огонь, хотя дым от этого пламени вился вверх по кирпичной стене дымохода. Худое лицо было обращено к огню, оранжевое пламя еще ярче окрашивало рыжие кудри и аккуратную бородку. На лице наличествовали насмешливые глаза, нос с горбинкой, тонкий выступающий подбородок и мелкие, острые зубы: лицо одновременно и красивое, и жестокое. Илай Рашуорф Августус Мейкпис был погружен в свои мысли.

– Твой бросок, - голос вывел его из задумчивости, и Мейкпис повернул голову вправо. Они с Бейном укрылись на ночь в небольшом трактире. Когда Мейкпис вошел, кабатчик уставился на него с подозрением и страхом, но увидев Бейна, быстро выставил им эль и приготовил достойную еду.

– А?

Это был среднего возраста толстяк с сильно изрытым оспой лицом.

– Говорю, твой бросок, дружище.

– Точно, - сказал Мейкпис, беря кости. За столом было четыре игрока. К Мейкпису и Бейну подсели толстяк и высокий, тощий парень по имени Климпет.

Мейкпис потряс кости и бросил их на деревянную поверхность стола.

– И снова пятерки, господа!
– радостно воскликнул он, собирая свой выигрыш.
– Сегодня мне везёт!

Он собрал кости и передал их Климпету, поскольку на стол снова легли монеты. Климпет бросил.

– Проклятье!
– в отчаянии выкрикнул он, когда кости остановились, показывая один и три.

– Досадно, сэр, - сказал Мейкпис, потянувшись за костями, чтобы передать их Бейну.

Бейн бросил. Проиграл. Передёрнул плечами.

Его сменил толстяк Бинкл, который расстроился, увидев четыре и шесть.

– Мне нужны деньги, господа. Подождёте? Я схожу к себе и тут же вернусь.

Все согласились, и Бинкл исчез, направившись к задней лестнице таверны.

Климпет тоже встал.