Круть
Шрифт:
– Зачем? – спросил Ломас. – Зачем сердобольским властям потребовалось убивать заключенного Кукера? Если бы это сделали мы, было бы понятно. Но они?
– Я бы не спешил обвинять сердобольские власти, – сказал я. – Тут криминальные разборки в чистом виде. Кукер получил маляву с угрозами от заточниц. От кур, если вы знаете, что это такое. В русской уголовной культуре петухи борются с курами за доминирование, куры побеждают – и добивают последних законников-мужчин.
Ломас наморщился и поднял руку, словно защищаясь от пыльного ветра.
– Я знаю все про русские уголовные сообщества, – ответил он. – И баночные, и нулевые. Но Кукер верно сказал, что провернуть подобную операцию без тюремной администрации трудно. Просто невозможно. Это мужская половина. Как туда пропустили фему?
– Вы знаете, насколько коррумпированы российские уголовные власти. Куры могли заплатить администрации. Для заточниц убить петуха – вопрос принципа.
– А петухи что, не платят администрации?
– Платят, – сказал я.
– Тогда где логика? Зачем им терять источник дохода?
Я не нашелся, что сказать.
– Администрация ветроколонии здесь замешана, сомнений никаких. Но это не все. Участвует кто-то из сердоболов старшего ранга.
– Вы так предполагаете, потому что Кукер сказал?
– Я не предполагаю. Это установленный факт.
– Откуда вы знаете?
– У нашей корпорации есть электронная разведка, – сказал Ломас. – По только что полученным мною данным, убийство Кукера спланировала сердобольская нейросеть «Калинка». Та самая, которая разработала операцию по ликвидации барона Ротшильда.
– Я знаю, что такое «Калинка», – сказал я. – Вы понимаете, что вы сейчас говорите? Главная сердобольская нейросеть-убийца занимается обычным петухом?
– Кукер не обычный петух, – ответил Ломас. – В уголовной иерархии Добросуда он что-то вроде генерала. Такие фигуры могут оказывать значительное влияние на жизнь уголовных сообществ. А иногда даже на государственную политику. Действительно, со стороны это похоже на разборку кур с конкурирующим преступным кланом. Но именно такие неприметные схемы «Калинка» и выстраивает. Маскируется под обыденность.
– По-вашему, куриная малява тоже составлена «Калинкой»?
– Малява – нет. Это стандартный для заточниц текст. А вот имя лжепетуха-убийцы придумала «Калинка». Тут сомнений мало.
– Почему?
– «Калинка» работает многоходовками. Первым делом был создан формальный повод для петушиного боя. Татуировки Кукера задокументированы в его личном деле, и у «Калинки» есть к нему доступ.
– Согласен, умно.
– Во-вторых, история насчет сна Руделя. Этот бередящий уголовное сердце рассказ переделан из голливудского иммерсива.
– Меня тоже удивило, – сказал я.
– К этому иммерсиву у блатных и администрации доступа не было. А у «Калинки» есть – ко всем шедеврам мировой культуры, запрещенным для простых граждан Добросуда.
– Да, – сказал я. – Грамотный выбор. Такую историю с нуля не сочинишь. Подождите... Вы хотите сказать, что Дарью Троедыркину подготовили сердобольские спецслужбы?
– Конечно, – кивнул Ломас. – Ей вживили ножные разъемы под три ее собственных нейростилета. Эту операцию сложно сделать на зоне. Возможно, Дарью специально
тренировали для этого боя.– Можно проследить ее геолокацию по импланту?
– Уже проследили. Она провела три недели в тренировочном лагере улан-баторш под Тюменью. Имплант-прошивку ей, кстати, тоже поменяли. Или модифицировали. Так что во время боя она могла быть на «славянке».
– А кто тогда ею управлял?
– Да как бы не сама «Калинка». Мог быть сердобольский чистильщик. Дарья вернулась в колонию за неделю до начала опытов Сердюкова... Кстати, насчет его опытов. Похоже, «Калинка» учла даже их.
– Каким образом?
– Покушение произошло сразу после первого эксперимента. Поэтому такую сильную поведенческую девиацию проще всего объяснить экспериментами Сердюкова. Он собирался лечить пайкинг-синдром у Дарьи Троедыркиной, а в результате до крайности его усилил. В медицине такое бывает. Правдоподобно?
– Весьма, – сказал я. – Все продумано.
– Но есть одно тревожное обстоятельство, – продолжал Ломас. – Очень тревожное. Мне интересно, видите вы его или нет?
– Нет, – честно ответил я.
– А следовало бы. Если «Калинка» планировала убийство Кукера, тот должен быть мертв. «Калинка» не ошибается в подобных расчетах. Грохнуть петуха все-таки проще, чем уничтожить международного дигнитария вроде барона Ротшильда. И тут и там – специально подготовленная фема-убийца. Но Кукер еще жив. Почему? Вы можете это мне объяснить, Маркус?
– Могу, – сказал я. – Во время поединка, в самый ответственный момент, у Кукера была субъективная остановка времени. Возможно, от недостатка кислорода начал отказывать мозг. Я засек происходящее потому, что получал в это время справку. Время остановилось для всех, кроме Кукера. И меня. То есть он ускорился одновременно со мной.
– И что произошло?
– Галлюцинация. Кукер увидел Ахилла. И ящер обещал ему помочь.
Я сообщил о том, что успел увидеть во время поединка.
– Так чего же вы молчите, – сказал Ломас.
– Я собирался доложить. Неловко было вас перебивать.
– Долго это длилось?
– Несколько секунд. Я имею в виду, в субъективном времени. Потом Кукер победил. Так что Ахилл не обманул.
– Запись осталась?
– Боюсь, нет. В это время работала справка. Она и записалась.
Ломас забарабанил пальцами по столу. Кажется, он был озабочен. И даже взволнован.
– Так, – сказал он, – так... Почему вы решили, что это была галлюцинация?
– А что же? Типичный образ из рептильной симуляции «Юрасика». Но Кукер не был к ней подключен. Думаю, просто словил глюк от недостатка кислорода – его же душили. Знаете, перед смертью проносится такая вереница... В общем, ожившее воспоминание.
– Это все та же имплант-трансляция из неизвестного источника, – сказал Ломас. – На сверхвысокой скорости обмена. Информационные блоки распаковываются потом во сне. Мы это уже проходили. Вы получили доступ к обмену в реальном времени, потому что пользовались в это время справкой HEV.
Адмирал заметно помрачнел.
– Вас что-то тревожит? – спросил я.
– Вы разве не понимаете? Мы засекаем их коммуникации случайно – только по той причине, что вы тормозите время для справки. Их связь мгновенная.