Крыло

Вовремя. Место, откуда я стрелял, прорезает сразу пара заклинаний. Тонкие лучи света срезают ветки декоративных кустов, сжигая листву на раз. А я мысленно матерюсь, потому что заклинания выстреливают из разных мест. Оба противника живы. Всё, навоевался. Начну перезаряжать арбалет — услышат. Механизм хоть и не шумный, но в относительной тишине ночи будет подобен раскату грома. А выстрел из пистолета тут же раскроет меня.

Шанс у меня всего один, и тот настолько призрачен, что на него не стоит даже надеяться. И именно на него я и делаю ставку, срываясь с места в сторону того, что получил от меня из пистолета. Как ни крути, а пуля, пожалуй, болезненнее.

Зелёное насаждение было совсем маленьким, и я услышал его тяжёлое дыхание через пяток шагов. Ещё через два я был уверен, что точно знаю, где он стоит. Поэтому вскинул пистолет и выстрелил. Но смотрел я не на него. Вместо того чтобы целиться, я искал взглядом второго мага. И нашёл.

С таким понятием, как дружеский огонь, эта парочка не была знакома. Я даже не уверен, что мой выстрел попал в цель. Зато свою жертву нашло заклинание, пущенное вторым тюремщиком. Он выпустил молнию, думая, что в меня, но разряд врезался в его товарища. Тот не вскрикнул, даже не упал сразу. Просто пошатнулся, молча развернулся, удивлённо глядя на своего напарника, совершившего фатальную ошибку. Я торопливо перезаряжал арбалет.

Механизм, наконец, сработал. Я вскинул арбалет. Маг, не веря в то, что сделал, зажёг свет в ладони, открывая мне себя для удара.

Механизм арбалета сработал, издав хлёсткий удар.

Болт прилетел прямо в глазницу.

Два мёртвых тела упали за мягкую сочную траву почти одновременно.

Я дёрнул рычаг арбалета, теперь уже поняв, как это делать правильно. Гордись, Като. Тебе едва исполнилось двенадцать, а ты уже вряд ли можешь посчитать, скольких человек отправил на тот свет.

Глава 26

Специальный корпус никто не охранял. В охватившей всё вокруг вакханалии никому, видимо, не было дела до содержащихся здесь. В этой тюрьме до жизней заключённых вообще, похоже, никому не было дела. И потому единственным препятствием для меня стала закрытая дверь.

После нескольких попыток выбить дверь ударом ноги я, присев у стены, едва не заржал в голос. Что за чудовищная ирония? Прихлопнуть двух магов, каждый из которых должен был меня щелчком пальцев размазать тонким слоем по стене и отправить на перерождение, и оказаться бессильным перед обычной дверью!

Впрочем, насчёт бессилия я погорячился. У меня были заряды для пистолета, а порох, он и есть порох. Немного возни с замком, и мне удалось пару зарядов затолкать внутрь. Дальше была сложность с поджогом. Замком пистолета, высекающим искру, рядом с дверью не будешь щёлкать — взрывом оторвёт руку по локоть в лучшем случае. Пришлось заряжать пистолет без пули, ставить двойной заряд и подводить к замку дуло. Взрывом привлеку внимание, но тут выбирать не приходится.

Бабахнуло далеко не так громко, как я опасался. Небольшой кусок двери вокруг замка вырвало, чего мне было достаточно. Я нырнул внутрь, притворив дверцу за собой. И стоял, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте ещё более непроглядной, чем осталась снаружи. Не получалось, взгляд с трудом отмечал крупные предметы, едва позволяя угадывать стены для ориентации в пространстве, но не более. Первое заклинание, которое выучу, будет чем-нибудь вроде магической свечи. Или выращу себе кошачьи глаза.

Сразу на входе пост охраны или что-то в этом роде. А затем спускающийся коридор. Окна отсутствовали, поэтому сюда не пробивался даже самый слабый свет. Посмотрел на стены, попробовав найти взглядом хотя бы одну лампу. Не преуспел и начал шарить по холодному влажному камню рукой. Нашёл. Снял, разобрал, стремясь вытащить из него светящийся камень. Попытался сжать ладонью, не особо надеясь на результат. Естественно, таким способом камень не загорался.

— Надо же быть таким неудачником, — посетовал я, убирая камень в карман.

Надежды на то, что я с ходу научусь вливать в него энергию, которой не умею управлять, у меня не было, так пусть просто полежит в кармане. Вот только проблемы это не снимало, я по-прежнему ни черта не видел, и как искать здесь камеру Химуро не представлял. Сделать факел? Банальный факел с самым обычным огнём?

Арбалетный болт в качестве древка, тонкую полоску ткани, оторванную от рукава, намотал поплотнее на острый конец, слегка присыпал порохом. Щёлкнул замок на пистолете — неровный огонёк отвоевал у тьмы немного пространства. Достаточно, чтобы ориентироваться в этих проклятых коридорах. Дело сразу пошло веселее.

Тюремные коридоры сохраняли предельную аскетичность — никакой мебели, только грубо обтёсанный камень. Через два десятка шагов спуск закончился. Развилка. Блеск!

— Налево пойдёшь — по голове огребёшь. Направо пойдёшь — всё равно огребёшь. Прямо пойдёшь — втройне огребёшь, — жизнеутверждающе декларировал я, пытаясь найти какие-нибудь указатели.

Ничего, три одинаковых коридора. Попробовать крикнуть? Экзотический способ самоубийства, потому что я сомневаюсь, что здесь сидит только Химуро. Проклятие! Придётся проверять все подряд, а ночь не бесконечная.

Пишем мы слева направо, поэтому я пошёл направо и подошёл к первой камере. К счастью, здесь были небольшие смотровые оконца, не нужно было открывать дверь полностью. Приоткрыв задвижку, осторожно заглянул внутрь, сохраняя безопасное расстояние. Тишина. Поднеся поближе факел, шепнул внутрь:

— Химуро! Эй! Химуро!

Всё та же тишина. Поднёс факел ещё ближе, пытаясь пролить свет внутрь камеры и ближе всё рассмотреть.

— Химуро?

Из квадратного отверстия выстрелила рука, едва не схватившая меня за лицо. Я отпрянул назад, дрожа от адреналина. Человек внутри ржал надо мной:

— Химуро! Химуро! Это твой любовник? Расскажи мне о нём!

Я хмуро поднёс факел к руке, подпалив ладонь. Внутри раздался крик боли, рука тут же втянулась обратно. Раздался гогот из других камер. У меня возникли серьёзные сомнения в том, что я пришёл в нужное место. Это больше напоминало изолятор для душевнобольных, чем блок строгого содержания. Зато я понял, что скрываться смысла нет.

— Химуро! — крикнул я в голос.

Ответил мне гомон десяток голосов. Кто-то просто повторял имя, остальные болтали в меру испорченности и сумасшествия. Я же шёл вперёд, прислушиваясь к голосам и выискивая среди них знакомый.

— Химуро!

Камеры, камеры, камеры. Я прошёл уже десятка три. Проверять каждую точно не вариант, тут можно не одну ночь блуждать.

— Я здесь! — крикнули из камеры, мимо которой я проходил.