Крылья распахнуть!

«О Старшие боги, – про себя взвыл Дик, – что за бред я несу!»

Но быстрый взгляд на лицо собеседника показал ему, что «король без короны» не считает сказанное бредом. Видимо, всегда ждет удара в спину от любого из подручных.

– Джермийский выговор? – резко переспросил ду Венчуэрра.

– И заметный! – с готовностью подтвердил Дик. – Я больше скажу: Сончес, обращаясь к женщине, называл ее «геерета». Как барышню-джермийку.

Кажется, это он соврал удачно, лег на верный курс. А ведь рассуждал просто: у города в соседях – Спандия и Джермия. Конечно, в Порт-о-Ранго полно народу всех наций, но раз ду Венчуэрра – спандиец, то в угрозу со стороны Джермии поверит быстрее.

– Когда джермийцы ушли и Сончес остался один, я вышел из-за портьеры и потребовал объяснений. Сончес сначала опешил, а потом… потом избил меня…

– Это он может, – не сдержался верзила, стоящий рядом с Диком. Но тут же заткнулся под взглядом господина.

– Но я еще нужен этому подонку, – горько продолжал Бенц. – Когда он отвел душу, он принялся меня уговаривать. Сказал, что я все не так понял. Что никто не собирается меня убивать. Что мне всего-навсего придется скрыться на некоторое время, а ду Венчуэрру обвинят в моей смерти и покарают…

– Покарают? – зло хохотнул эдон Манвел, и его подручные тоже рассмеялись. – Судейские-то шавки?

– Вот и я в этом усомнился, – серьезно ответил Бенц. – Но Сончес ответил: «Какие, ко всем демонам, судьи? Мы напомним этому бешеному псу про Симона Веллье!» Простите за грубость, сударь, я его слова повторяю…

Верзила шумно вздохнул и переступил с ноги на ногу. Красавчик спрыгнул с подоконника.

Эдон Манвел озадаченно перевел взгляд с одного подручного на другого:

– Я чего-то не знаю? Какой еще Симон Веллье, крабы его сожри?

– Это старая история, – объяснил Дик. – Я у Сончеса спрашивать не рискнул, но на следующий день узнал от портового сказителя, что в давние времена жил в Порт-о-Ранго богатый франусиец Симон Веллье. Судьи и стража перед ним на цыпочках плясали. Но как-то он велел своим людям сжечь стоящий на рейде корабль соперника. Вот тут Порт-о-Ранго не выдержал. Ночью к особняку Веллье подступила толпа с факелами. Охранникам велели выйти – тогда, мол, живы останутся. Двое, говорят, вышли, этих и впрямь отпустили. А остальные вместе с хозяином сгорели в доме. Кто пытался выбраться из огня, тех убивали на месте.

– Да, про это и я слышал, – хмуро подтвердил красавчик. – Куда смотрела городская стража, хотел бы я знать…

Дик подавил нервный смешок (кому бы вспоминать про стражу!) и объяснил:

– Рассказывают, что стражники сами в толпе стояли. А судьи потом признали, что дом загорелся от неосторожности с огнем кого-то из домашних. А толпа, мол, сбежалась на пожар. Видно, и судьям от Веллье тошно было… Сказитель еще добавил: «Мертвый волк никому не страшен, а обгоревший волк не годится даже на шкуру…»

– Мало ли чего сказители врут… – неуверенно хмыкнул эдон Манвел.

– Не врут, – вмешался в беседу верзила. – Ваша милость изволит знать коптильню Йоргена Штайса? Вот это когда-то и был дом Веллье. Он выгорел изнутри, одна каменная коробка осталась. Дед Штайса ее купил и перестроил в коптильню.

– Да? – озадаченно почесал бровь его хозяин. – Плохо этот Веллье держал в руках штурвал. Вот я… – Он оборвал фразу.

– Я же так и сказал! – кинулся в атаку Бенц. – Я Сончесу так и сказал: весь город говорит, что ду Венчуэрра велел спалить «Облачного коня»… простите, ваша милость, что сплетни пересказываю… так из-за этого ни одна бродячая собака лапой за ухом не почесала! А из-за того, что исчезнет неведомо куда чужак, у которого в городе ни родни, ни друзей…

– Ну… – согласно кивнул эдон Манвел, несколько опешив оттого, что мальчишка успевает первым произнести вслух его, эдона Манвела, доводы.

– А Сончес сказал: мол, дело с «Облачным конем» он тоже собирается использовать. Но эта история уже малость остыла – нужна новая, горяченькая…

Ду Венчуэрра хотел что-то сказать, но Дик опять успел первым:

– Еще он заявил, что уже заплачено тем, кто будет подбивать горожан на расправу с вами, ваша милость. И заржал, как конь: мол, в заварушке с Веллье тоже наверняка не обошлось без наемных крикунов. А кому не заплачено, кто хочет действовать по совести, тем письмо покажут.

– Письмо?

– Ну да. Он мне его дал почитать. Бумага по краю обгорела, но прочесть можно. Сончес еще сказал: «Этот злобный идиот поверил, что письмо сгорело…» Еще раз прошу прощения у вашей милости.

И Дик постарался как можно точнее пересказать текст письма, услышанный от опоенного зельем Сончеса.

А когда закончил – понял, что ему поверили.

– Одного не пойму, – задумчиво сказал красавчик, – как Сончес сумел все продумать? У него же в башке солома шуршит.

– Джермийцы ему лоцию расписали, – отозвался ду Венчуэрра. И жестко глянул на Дика: – Где сейчас Сончес?

– Да чтоб я знал! – вскинул перед собой ладони Бенц. – С чего это он мне докладываться станет?

– Это верно… Ты, парень, правильно сделал, что ко мне пришел. Этак сумеешь остаться в живых. А может, и на службу к себе возьму.

– Спасибо, ваша милость! А как быть с разрешением на взлет?

– С каким еще разрешением?

– Сончес велел мне готовить шхуну для полета. Я спросил: «Куда лететь?» Он ответил: «Никуда, но готовься так, чтобы все это видели». И он мне по дням расписал, что я должен делать. Сегодня надо получить у коменданта порта разрешение на взлет, а завтра – забрать лескатов из загона. Сончес еще сказал, что сам ко мне больше не придет. Но если я хоть в чем-то отступлю от его приказов, он узнает – и я об этом очень пожалею.

Эдон Манвел, размышляя, сдвинул свои широкие, густые брови.

– Ваша милость, – тихо подсказал красавчик, – если капитан Бенц не выполнит приказ, это может спугнуть джермийских союзников Сончеса.

– Верно, – кивнул «король». – Сончеса мы найдем, но оборвать джермийскую ниточку не хочу. Так что ступай, парень, к коменданту порта.

– Как прикажете, ваша милость, – учтиво кивнул Бенц. Шагнул к дверям, но, взявшись уже за бронзовую ручку в виде головы ягуара, обернулся: – И вот еще… такое дело… я крепко проигрался в «два грифона»… не найдется ли у вашей милости для меня в долг двенадцати коронетов?

От такой бесстыдной наглости эдон Манвел потерял дар речи и начал густо багроветь.

Дик примирительно вскинул ладони:

– Понял! Все понял, прошу прощения! Ну, нет – значит, нет!.. Уже ухожу!

И выскользнул за дверь, оставив «короля без короны» в шоке – то ли от нахальной просьбы, то ли от еще более нахального предположения, что у самого грозного человека в городе нет паршивых двенадцати коронетов.

Поэтому приказ проследить за Диком Бенцем вместо ошарашенного хозяина отдал Ференандо-Без-Промаха.