Крылья распахнуть!

Вот тут Дику стало страшно – насквозь, до потрохов, до позвоночника. Даже в темнице он испытывал скорее гнев, чем отчаяние. Но здесь…

Вот сейчас портьера откинется – и что-то темное, чудовищное поглотит его…

Дик остановился. Отдернуть портьеру было свыше его сил.

– Ну, в чем дело?! – не удержался сеор Дэмиано и сделал несколько шагов вперед.

Что он хотел сделать? Поддержать пленника или втолкнуть его в кабинет? Этого Дик не узнал.

Лысый мерзавец подошел слишком близко? Ну, так сам и дурак!

Вцепившись в толстую пыльную ткань, Дик со всех сил рванул ее.

Упавшая портьера хлестнула сэра Дэмиано по лицу, накрыла его с головой, а сорвавшийся вместе с нею карниз добавил хозяину по макушке.

Хозяин забарахтался, выпутываясь из ткани. Пистолет он уронил.

А Дик рванулся прочь…

Именно рванулся, но не побежал.

Ноги на миг налились свинцовой тяжестью и словно приросли к полу. Но это ощущение почти сразу прошло, и Дик зашагал в дверной проем, который только что прикрывала штора.

Это было жутко и нелепо: собственные ноги, не повинуясь юноше, несли его куда-то. Перед глазами поплыл туман, накатила тошнота.

«Я сплю, – вяло подумал Дик, – мне это снится…»

Он почувствовал, что опускается на какое-то сиденье… и тут все разом изменилось. Желудок перестал завязываться в узел, голова прекратила кружиться, а главное – зрение прояснилось, словно не было тех жутких дней во мраке.

Теперь юноша до мельчайших подробностей видел скромно обставленный кабинет: дубовый стол, два стула (на одном из которых он сидел) и полки с книгами вдоль стен.

А прямо перед Диком зависло полупрозрачное облачко, в котором посверкивали золотистые искры.

Дик попытался пошевелить ногами. Не получилось: ноги были словно парализованы. Дик поднял руку, потер лоб. Рука подчинилась привычно и легко.

Вошел сеор Дэмиано, злобно зыркнул глазами на пленника, но ничего не сказал. Подошел к столу, швырнул на него пистолет. Достал из-за книг два мешочка, развязал их. Дику было видно, что один из мешочков с пулями, в другой – с порохом.

Хозяин дома угрюмо принялся заряжать пистолет (из которого, наверное, высыпался порох, когда негодяй его уронил).

Через мгновение Дику стало не до лысой сволочи с его пистолетом.

Раздался голос – странный, словно обволакивающий пленника со всех сторон. Голос был негромким, задумчивым, без тени враждебности:

– Вы так молоды… Право, мне даже вас жаль. Но я не могу отказаться от того, что начал. Поверьте, это свыше моих сил.

«Ну да, – гневно подумал Дик, – такой хорошенький теленочек, так жаль его забивать на мясо, но жрать-то хочется…»

Некоторое время царило напряженное молчание. А потом правая рука Дика сама собой поднялась, сняла с головы шляпу и отшвырнула в дальний угол.

Серебряная пряжка, последнее оружие…

– Вот так лучше. – В голосе не было злорадства. – А теперь…

Руки Дика поднялись перед грудью, сомкнулись – и в них оказался стеклянный кувшин с водой. С чудесной, желанной водой, прохладу которой ладони ощущали сквозь стекло.

Пленник замер, борясь с желанием припасть к кувшину.

– Не надо бояться, – приветливо успокоил голос. – Это вода, просто вода.

«Демоны не лгут», – напомнил себе Дики поднес кувшин к губам, не сразу заметив, что снова владеет руками.

И руки, вернувшись под хозяйскую волю, не просто тряслись – ходили ходуном. Дик облил водой грудь, а потом уронил кувшин. Тот упал на светлый мягкий ковер.

«Жаль, – подумал Бенц, – славно было бы запустить им в лысую башку этого предателя!»

Но подумал вяло, без ненависти. Острое наслаждение от воды, утолившей жажду, ненадолго отодвинуло прочь ужас того, что с ним собирались сделать.

– Ну что, приступим? – мягко спросил демон.

– Еще чего! – возмутился Дик, опомнившись.

Это были первые слова, которые пленник произнес в кабинете. Они прозвучали хрипло и грубо.

– Молодой человек, – строго обратился к нему хозяин дома, – вы же не станете позорить меня перед гостем своим недостойным поведением? Вы же знаете, что у меня есть способы заставить вас сдержать обещание.

– А нечего из меня барана делать! – отрезал Дик, чувствуя, как возвращаются самообладание и прежний голос. – Мне положено последнее желание, разве нет? Разумное и скромное!

Демон помолчал несколько мгновений – и вдруг разразился громким смехом:

– Вы очень смелый молодой человек! Вы меня не боитесь!

– Счастлив, что могу вернуть вам комплимент, – нахально отозвался Бенц. – Вы тоже очень смелое… существо. Вы меня не боитесь!

Ответом была новая волна смеха.

– Что ж, – успокаиваясь, сказал демон, – будем соблюдать правила. Чего же вы хотите?

– Серьезный вопрос, – изобразил Дик раздумье. – Последнее желание… не прогадать бы! А что просили мои предшественники, если не секрет?

– Ну, какие у нас теперь друг от друга секреты? Почти все просили денег для кого-то из близких людей. Один потребовал вылечить его дочь. Кстати, приняв его облик, я заботился о девочке. Это было так занятно – чувствовать себя отцом! А другой, – голос демона повеселел, – высказал желание дать сеору Дэмиано в морду. Это не мои слова, а его.

– Светлая мысль, – признал Дик. – И на чем вы договорились?

– Я признал это желание скромным и разумным, – твердо ответил демон.

Лицо сеора Дэмиано исказилось гримасой досады.

«А союзнички-то друг друга не любят», – отметил Дик и тут же этим открытием воспользовался:

– А наш учтивый хозяин предупредил вас, что подсовывает гнилой товар?

– То есть?

– Я объявлен государственным преступником, меня ловят по всей столице. Вам будет не скучно.

Сеор Дэмиано выдохнул сквозь сжатые зубы короткое ругательство. Дик с удовлетворением увидел, что лысина предателя покрылась крупными каплями пота.

– Нет, – после короткого молчания ответил демон. – Не предупредил. Но вы правы, юноша: мне будет не скучно. Здешние власти еще не знают, что это такое – ловить чародея… Так назовите свое желание.

Дик поколебался (идея насчет мордобоя была заманчивой), но все же сказал то, что придумал заранее:

– Хочу мою шпагу.

– Шпагу? – не понял демон. – Зачем?

– А чтоб была. Это фамильная вещь, она очень дорога мне. Шпага осталась в доме, где я снимал комнату. Если она окажется под рукой, мне проще будет… принять решение.