Крылья

Но, услышав нарастающий ропот за спиной и звук приближающихся по кустам людей, она поняла – нужна. Еще как нужна. Спешка – ее единственный шанс. Отшельник мягко, но настойчиво подтолкнул ее в спину к самолету. Она зря стояла сейчас столбом на посадочной площадке. Ангел не стала заставлять себя упрашивать. Почти бегом преодолела она то небольшое расстояние, что отделяло ее сейчас от самолета.

У входного шлюза Ангел едва не врезалась в Пилота, как раз в очередной раз выходившего наружу. Он не смотрел на нее. Помог поднять чемодан, забросил его внутрь, и скорым шагом направился к хвостовой части самолета. Вновь Ангелу почудилось в его лице какое-то горькое сожаление… Что ж… По крайней мере без злости и жестокости… Ангел очень надеялась, что, куда бы они не направлялись, до места ее доставят в целости и сохранности.

Она уже собиралась и сама залезть в самолет, но вспомнила что-то – и обернулась. Ангел не могла улететь, не поговорив с Отшельником. Однако, увидела сейчас она не его – ее взгляд поймала толпа, пробирающаяся по узкому пути к ущелью. Очень быстро пробирающаяся. И в числе первых – Крылатый.

Внезапно Ангел ощутила толчок – Отшельник пытался затолкать ее внутрь.

– Скорее!

Ангел очнулась и забралась внутрь, секундой позже мимо нее протиснулись и двое пилотов. Отшельник просунул голову внутрь. Ангел сидела на полу и их головы находились примерно на одной высоте. Лицом к лицу.

– Я объясню им все. Я спрашивал – твоя Судьба правда не здесь, ты должна улететь. Скажешь пилотам, где живешь, они позаботятся.

– Но как же люди…

– Они злы, тебе нужно спешить, но я успокою…

Двигатель начал заводиться.

Ангел едва слышала Отшельника в этом нарастающем гуле. Он что-то говорил про Крыло, но она уже не могла разобрать слов. Младший брат подскочил к ней, кивнул Отшельнику и закрыл шлюз. Ангел тут же прильнула к иллюминатору.

– Будь счастлива.

Конечно, она едва ли могла прочитать это по его губам. Но ей показалось, что сказал Отшельник сейчас именно это. Во всяком случае, ей хотелось так думать.

Самолет постепенно набирал высоту и заходил на разворот – в той стороне ее дом. Но Ангел сейчас не думала об этом. Она смотрела вниз, на все уменьшающуюся и удаляющуюся долину, на людей, стоящих на утесе. На Крылатого, который махал руками и что-то явно ожесточенно кричал ей вслед. Ей не хотелось знать, что именно он кричал. Она догадывалась. На какую-то долю секунды она засомневалась, правильно ли поступает. Но потом поняла – все к лучшему. Она выполнила здесь то, за чем прилетела. Она нашла ответы. И ей этого довольно. Пора возвращаться.

Хотя она вовсе не знала, есть ли ей, куда возвращаться.

И по-прежнему не знала, что ей делать с Крылом.

Ангел отошла от иллюминатора и устроилась в кресле. Сидеть боком было, конечно же, неудобно, но теперь она могла отдохнуть. Это было крайне напряженное утро. И крайне нервное. Это были крайне напряженные месяцы…

– Стерва, как ты могла! Вернись сейчас же, слышишь, вернись! – и Крылатый запустил очередной камень вслед самолету.

– Успокойся…

Отшельник попытался угомонить разбушевавшегося Крылатого, оттянув его за рукав от края пропасти, но тот лишь рьяно отмахнулся, а затем переключил внимание на самого старика.

– А ты! Как ты мог?? Это ведь твоих рук дело, я знаю! Она улетела – из-за тебя! Что теперь будет? Как же я? Как же все мы? Что будет, раз ее нет? Мне снова лететь и возвращать ее? Ты чем вообще думал, когда сажал ее в тот самолет? Полоумный старик! Ненормальный!

Крылатый бушевал все сильнее и сильнее и на последних словах толкнул Отшельника в грудь. Тот был готов к словесной атаке, но не к физической, попятился, запнулся о полы своего длинного одеяния и упал. Приземление вышло болезненным. Старые кости уже не так прочны, как раньше. Мышцы не так крепки. О суставах и говорить нечего…

Толпа, которая одобрительно шумела, пока Крылатый выплескивал свой гнев на Отшельника, разом ополчилась против него самого. Мужчины бросились поднимать старика, женщины заквохтали, напирая на Крылатого, осыпая его упреками, всем своим видом давая понять, что нельзя так обращаться с пожилым, уважаемым человеком, с главой деревни.

Крылатый сперва был растерян, но оттолкнул их руки, прорвался сквозь разъяренную толпу, мимо постанывающего Отшельника, и побежал в сторону селения.

Он долго бродил по лесу, стараясь держаться в стороне от людей. Кто знает, что там со стариком? Может, он его убил? Он был жив, конечно, когда Крылатый убегал, но мало ли… Вдруг был так сильно травмирован…

Временами он подбирался к деревне, пытаясь услышать, о чем там говорят люди – безопасно ли ему возвращаться?
– но каждый раз пугался и вновь скрывался в глубине леса.

Наконец, с наступлением темноты он отважился на более решительные действия. Пошел прочь от деревни, к дому Отшельника. Он был уверен – что бы ни случилось, старика унесли туда. Либо выздоравливать, в покое. Либо провести последнюю земную ночь под родной крышей.

У хижины никого не оказалось. Ни озлобленных стражей, ни взволнованных сиделок, ни скорбящей толпы… Лишь какие-то ночные насекомые стрекотали вокруг. Покой темноты ничто не нарушало.

Крылатый на цыпочках прокрался ближе. Стрекотание стихало, когда он подходил, что-то перескакивало или переползало на соседний куст, подальше от него – и вновь заводило свою песнь.

Крылатый нервно сглотнул. И осторожно приподнял край циновки. Он боялся слишком явно выдать себя – вдруг хижина полна людей? Может, они именно там его караулят?

Но внутри оказался всего один человек. Он сидел у костра, слегка склонив голову вперед. Будто дремал. Умиротворенно и беззаботно.

Отшельник. Значит, он жив. И ничего серьезного с ним, похоже, тоже не случилось.

Крылатый не смог сдержать вздох облегчения, который Отшельник не пропустил мимо ушей.

– Входи.

Крылатый вздрогнул. Он ведь казался спящим… Черт…

Но поговорить было нужно, он знал… Ярость он, конечно, выплеснул еще там, на утесе, но что-то темное и нехорошее вновь начинало в нем подниматься сейчас, когда он увидел, что старик в порядке. Он должен объясниться! По какому такому праву он отпустил (или отослал?) ее? Почему ему-то никто не сказал!?

Но Крылатый разумно предположил, что его злоба прямо сейчас ничего не даст. Если он хочет, чтобы на его вопросы ответили, нужно быть холодным и сдержанным. Потому он молча вошел и уселся напротив Отшельника. Выжидая.

Через какое-то время Отшельник открыл глаза и долгим взглядом смерил Крылатого.

– Я не прошу тебя извиняться за сегодняшнее.

(Как будто я собирался!)

– Я лишь хочу, чтобы ты кое-что для себя уяснил.

(Пффф, да, читай мне нотации!)

– Судьба привела девушку к нам, Судьба же велела отпустить ее. Она не была здесь счастлива, но свое предназначение выполнила и счастье заслужила.

Почти каждое свое слово Отшельник сопровождал убежденным, рассудительным кивком. Вот только Крылатого его слова ничуть не убеждали.