Крысолов

Эльфир его зацепил или этодругое? То другое, что, зазвучав извне, дало полукровке возможность улизнуть, указало дорогу, как путеводная нить?

Тянуло.

Вспомнилась рука, убирающая темные волосы со спины, покорно склоненная голова, череда мелких пуговиц на платье, которые хотелось вырвать с корнем, чтобы скорее добраться до теплой кожи, выпирающих позвонков. Он собирался быть аккуратен и нежен с самого начала. С самого начала и с той последней встречи, но жажда была сильнее. Немного тепла…

Встал, артефакт вызова не нашел, выглянул и потребовал принести одежду, отмахнувшись от болтовни о “рано”, “нестабильно” и “под вашу ответственность”.

Через полчаса он был у себя. Не дом, просто место, где он спал и хранил некоторое количество вещей.

Привратник на входе передал посылку.

– Сегодня утром доставили, светен. Юноша-эльф, полукровка, сказал что от мастера-артефактора Рома.

– Блондин? – резко спросил Арен-Хол, так его кольнуло слово “полукровка”.

– Что? Простите, светен…

– Ничего, забудьте, – сказал инквизитор, мысленно одергивая себя.

Так можно любого подозревать. Вызвать, скажем, всех проживающих и находящихся в Нодлуте дивных и попросить зубы показать.

Смех раскатился по холлу, привратник предпочел раскланяться и забиться в свою будку.

Внутри коробки оказался футляр с ожерельем, мешочек с оставшимися невостребованными аметистами и эскиз. Выполнено было в точности, заклятия на основе лежали как влитые. Арен-Хол провел пальцем по звеньям с камнями и вновь подумал о той, для которой предназначалось украшение.

Следовало отложить визит. Не окажись заказ исполненным и доставленным, так бы и сделал. Глава конгрегации, которому наверняка доложили, что превысивший полномочия “верный пес” покинул дом исцеления, ждет скорейшего отчета обо всем, но Арен-Хол был не готов.

Нужно пересмотреть все с учетом новых вводных и подумать, как превратить неудачу в преимущество. Ведь несмотря на проигрыш, он знает теперь куда больше. И трофей ведьме показать тоже нужно. Кому-нибудь из своих. Может даже съездить в Ливено. Темных среди Ливиу водилось мало, но ведьмачий род входил в число Первых семей и был относительно лоялен конгрегации.

Почти стемнело. Экипаж остановился в нескольких метрах от дома, где жила Терин. Арен-Хол шагнул через две ступеньки, вошел.

Она была другая. От мнимого сопротивления, почти сразу же сменяющегося покорностью, не осталось и следа. Терин смотрела в глаза, колючая, злая, сильная, и он осознал, что желает ее сейчас сильнее, чем когда-либо прежде.

– Авансы закончились. Пришло время, – он улыбнулся, – вернуть долг. Я предлагаю тебе свое имя и положение. Я предлагаю тебе…

– Нет, – Терин отшатнулась, словно ее попросили пройтись голышом по площади.

Он сам не понял, как оказался рядом. Как схватил, несмотря на попытку оттолкнуть, как прижал ее руки у нее за спиной, как взял за подбородок, приподнимая, смял губы поцелуем. Она не сопротивлялась. Но и отвечать не стала. Ни тени движения в ответ. Ничего. Он тут же прекратил. Терин смотрела в глаза, не моргая.

– Возьмёшь меня силой, Арен-Хол? – презрительно обронила она.

В груди обожгло, стабилизирующие печати слетели разом. Дар он удержал. И себя. Последнее далось с большим трудом. И… словно воздуха не хватало.

– Я не животное, – процедил он. – Мне нужна жена, а не труп в постели.

– Нет.

– Ты понимаешь, что я могу сделать с тобой что угодно, не особенно спрашивая согласия, даже…

– Убить? Передумал насчет трупа в постели?

В груди горело огнем, словно туда дракон плюнул, а он всего лишь хотел немного тепла, дом, который можно назвать домом, желтые цветы у скамьи под деревьями и, быть может, плетеную колыбель в светлой детской…

– Ты сама ко мне придёшь.

– Нет, – повторила Терин.

– Придёшь, – уверенно сказал Арен-Хол, – и тогда только я буду выбирать, на каких условиях.

Прогорело. Там где жгло, подернулось пеплом. Вдохнуть как следует так и не вышло. Но он не был бы собой, если бы оставил все, как есть, если бы оставил свое.

Не прошло и нескольких дней, как приставленный к упрямице наблюдатель сообщил, что она зачастила в лавку Имруса Рома, того самого артефактора, который изготовил колье, а к ней самой заглядывает в гости смазливый подмастерье-полукровка.

________________

*Выдержка из циркуляра «Кодировка экстренных вызовов».Код 7. Поднятие не-мертвых и не-живых класса опасности 2, образование точечных проколов вследствие магического всплеска не выше 1-й категории с прогнозируемой гибелью среди гражданского населения менее 30%; мобилизация всех действительных сотрудников надзора и службы отлова, с частичным привлечением военнообязанных и гражданских лиц требуемой или смежной специализации.

6

Теперь Терин знала свой самый глубинный страх – потерять Вейна. Так что когда последние слова отзвучали, а мастер Ром опустил флейту, она словно онемела. Это состояние было знакомо.

Некоторое время спустя после трагедии в общине, приемная мать часто среди ночи уводила ее с Черной улицы, куда Терин приходила во сне. Ее тянуло к дому, но она всякий раз замирала ровно посреди дороги, не могла ни двинуться дальше, ни уйти. Стояла и слушала голос, зовущий из темноты, многократно отраженное эхо, поющее тишиной.

Вдохнуть как следует вышло, только когда хлопнула дверь со двора.

Вейн был весь грязный, растрепанный, мокрый, с диковатыми красными бликами в глазах. Они мерцали за упавшими на лицо волосами, но все же это был Вейн. Терин вцепилась в него, едва не сбив с ног, когда он появился из темного коридора под лестницей.

– Спасибо, свет мой, спасибо что позвала. Я бы без тебя совсем заплутал в темноте. Рассвет не спешил. Они словно сговорились, – шелестел Вейн и гладил ее по голове и плечам.