Кукловод
Шрифт:
Мне многое хочется сказать, как-то успокоить тебя. Но только я уже планировала заговорить, как вновь прикусывала язык. Вряд ли я имею право давать тебе советы касательно отношений с семьей. И я продолжаю молчать, рассеяно смотря сквозь стекло на серое небо, на величественные шпили католических соборов, на витрины модных магазинов. Я задумываюсь, поэтому не сразу ощущаю прикосновение теплых пальцев к своему запястью. А потом ты берешь мою ладонь в свою, переплетаешь пальцы. Я не оборачиваюсь, просто сжимаю твою руку сильнее, давая понять, что я рядом. И не такое ведь переживали.
***
– Клаус, послушай. Насчет Ребекки… - мы стоим на аллее, ведущей к дому и у меня начинается паника. Господи, ну
– Клаус, твоя сестра…
– Не переживай. Она не будет тебе докучать. Идем, - ты решительно направляешься к входной двери, и мне остается лишь идти следом, на ходу пытаясь сказать все, что не сумела раньше.
– Она мне не докучает.
– Кэролайн, перестань. Моя сестра просто эгоистичная сучка. Я ведь говорил, что она не имеет никакого права вредить тебе. А что в итоге? Она обманула всех. Она обманывала меня, хотя видела, что я ищу тебя.
– Клаус, но послушай! Может просто… - я не успеваю договорить, потому что дверь распахивается, на пороге возникает Блайт. В ее черных волосах появились седые пряди, а в уголках глаз новые морщинки - как же все-таки чувствуется течение лет, когда смотришь на обычных людей.
– Кэролайн, девочка… - наконец-то произносит она, обнимает крепко, всхлипывает куда-то в шею. Я прижимаю ее крепче, все-таки она тоже важная составляющая моей жизни, и я очень скучала.
– Как я рада видеть тебя.
– И я рада, Блайт. Очень рада, - спустя несколько секунд она отстраняется. Я вижу, как пристально и задумчиво ты смотришь на нее, но Блайт почему-то старательно отводит взгляд, вместо этого начиная привычно щебетать:
– Что же вы стоите на пороге? Проходите!
– Блайт, где все?
– интересуется Клаус, когда мы входим в дом. Я же просто осматриваюсь кругом, вспоминаю события моего последнего дня здесь. Я ведь искренне верила, что больше не увижу этот дом. И вот я снова здесь. Не знаю, будет ли этот мой визит удачным, но сейчас мне хочется думать, что да.
– Месье Элайджа и Кол в библиотеке. А вот мадемуазель Ребекка ушла рано утром. Куда не сказала, - ты хмуришься, а вот я наоборот выдыхаю облегченно. Выяснение отношений откладывается на неопределенное время, а это значит, что я смогу увидеть Элайджу и, возможно, успею поговорить с тобой, убедить, что Ребекка заслуживает второй шанс. Я хочу попытаться вновь наладить с ней отношения. Частично я тоже виновата, ведь, говоря по правде, я никогда не пыталась понять чувства твоей сестры. Сейчас я признаю, что уже тогда зависела от тебя настолько сильно, что неосознанно становилась между вами, лишала ее того, к чему она привыкла за долгие века - твоей безграничной любви и преданности. От размышлений меня отрывает твое насмешливое замечание:
– Ну? Что стоишь? Иди к Элайдже, - я внимательно смотрю в твои глаза, пытаясь определить не очередной ли это повод обвинить меня в неискренности. Что-что, а твою патологическую ревность я помню очень хорошо. Заметив, что я сомневаюсь, ты улыбаешься, подходишь ближе, обхватываешь мое лицо ладонями, целуешь меня теплыми губами в лоб и очень серьезно произносишь: - Я понимаю, что тебе нужен друг. Я знаю, что ты его любишь. Поэтому не стой здесь столбом, иди.
Я чувствую, как слезы пекут глаза. Это слезы счастья, потому что, кажется, моя мечта сбывается - ты что-то испытываешь ко мне, хотя и не говоришь. Дела показывают истину гораздо лучше, а ты учишься верить мне. Это по-настоящему бесценно.
– Спасибо, - тихо шепчу я. Целую тебя в запястье и быстро направляюсь к библиотеке.
Знаю, ты смотришь вслед. Знаю, ты улыбаешься.***
Несколько мгновений я просто стою, боясь сделать даже вздох. Двери двойные, поэтому я кладу руки на ручки и, глубоко втянув воздух, который сейчас кажется таким густым и с трудом проникает в легкие, широко распахиваю тяжелую, дубовую дверь. На меня мгновенно поднимаются две пары глаз. Кол сидит на диване, Элайджа за столом.
– Привет, - чувствую себя жутко неловко. Неловко делаю несколько шагов, замираю в нерешительности на пороге.
– Кэролайн, - мне хватает только своего имени из уст твоего старшего брата, чтобы снова почувствовать себя в кругу семьи. И пусть пока моя семья здесь - это только ты и Элайджа, но и так я чувствую себя счастливой, не одинокой. Он поднимается из-за стола, быстро преодолевает разделявшее нас расстояние и крепко обнимает. Мне хочется так много сказать, извиниться, что так долго не давала о себе знать, но в горле стоит ком, и я просто утыкаюсь ему Элайдже в плечо, отчаянно сжимаю рубашку на его спине. У меня будет еще время, я расскажу ему все-все-все, положив голову ему на колени, как прежде. Возможно, ты никогда не поймешь, но твой брат для меня не просто друг. Он тоже моя семья.
– Хм, привет, Кэр, - Кол наконец-то дает о себе знать, и я неохотно выпускаю Элайджу из объятий. Улыбаюсь Колу, коротко киваю.
– Привет, Кол, - а потом, поддавшись порыву, обнимаю и его. Мы не очень близки, не было времени узнать друг друга, но ведь я все начинаю заново. Твоя семья - моя семья. Кол, конечно, удивляется, но все же прижимает меня к себе, издает короткий смешок.
– Я тоже скучал. Может Клаус перестанет быть надутым ослом, хотя бы изредка. Он тут?
– с усмешкой произносит Кол.
– Да, с Блайт в холле. Думаю, что он сейчас… - я не успеваю договорить, потому что в комнате раздается твой голос. Нет нужды долго думать, чтобы догадаться, на кого именно ты кричишь. Я быстро направляюсь в холл, на ходу одним взглядом прося помощи у Элайджи. Он понимает, я слышу его шаги за спиной. А потом в доме разносится голос Бекки - нервный и перепуганный, - и я срываюсь на бег.
***
– Прости! Я сделала глупость! Но я хотела, как лучше! Я искренне считала, что права!
– Ребекка плачет, держит тебя за руки, трясет их. Ты же смотришь на нее молча, так холодно, как часто смотрел на меня раньше. Как будто ее нет, а тебе противно чувствовать ее прикосновения.
– Скажи что-нибудь! Я умоляю, слышишь? Да, я ошиблась, но я люблю тебя. Ник… - не знаю, какая фраза злит тебя, но ты резко выдергиваешь свои руки с ладоней сестры. А потом ты обхватываешь ее светлые волосы на затылке, дергаешь за них, приближаешь свое лицо вплотную к ее и шипишь сквозь зубы:
– Чтобы я тебя больше не видел. Я не прощаю обман. Я ведь тебя просил, верил тебе, - в какой-то момент мне кажется, что ты просто вырвешь ей клок волос, настолько сильно ты натягиваешь их, заставляя Ребекку задыхаться. Она плачет уже навзрыд, слезы текут по щекам, замирают в уголках рта.
– Клаус! Перестань!
– Элайджа еще не подошел, поэтому я сама обхватываю твое запястье. Мы сейчас очень странная троица: ты весь переполнен яростью, глаза светятся безумным огнем, дышишь тяжело, не отводя взгляд от лица сестры; Ребекка плачет, силится сказать что-то, но не может, только хрип вырывается изо рта; и я - самоубийца, наверное, потому что сжимать твою руку, приказывать тебе - рисковый поступок. Но сейчас мне плевать, я не могу позволить тебе страдать вновь. А ты будешь страдать, если прогонишь или, тем более, навредишь сестре. Поэтому я путаю руку в светлых волосах твоей сестры и медленно, один за одним, разжимаю твои пальцы. Ты, кажется, только сейчас замечаешь мое присутствие, переводишь на меня взгляд.