Кукловод

– Кэролайн, не лезь сейчас!

– Давай поговорим, а потом будешь кого-то выгонять. Я прошу тебя, Клаус, пожалуйста, - несколько секунд мы просто смотрим глаза в глаза. А потом ты резко отпускаешь волосы сестры, обхватываешь мое запястье и тянешь за собой вверх по лестнице. Я еще успеваю заметить, как Элайджа обнимает Ребекку и коротко киваю, убеждая его, что все нормально. Хотя на самом деле я не уверена в этом. Ты сейчас просто комок ярости, и нет никакой гарантии, что ты, по привычке, не выплеснешь ее на меня.

========== Глава 44. С чистого листа ==========

– Клаус, отпусти! Мне же больно, - мы идем по коридору второго этажа, когда я наконец-то решаюсь заговорить. Как ни странно, ты выпускаешь мое запястье, бросаешь на меня короткий взгляд и довольно-таки спокойно произносишь:

– Пойдем в твою комнату, поговорим.

Я сглатываю образовавшийся в горле комок и иду следом, стараясь не отставать. Да уж, остается лишь надеяться, что и во время беседы ты не вспыхнешь, как спичка. По сути, я посмела влезть в твои семейные отношения. Раньше это дорого обошлось бы мне, а вот что произойдет в этот раз я не берусь судить. Мы ведь начали все с чистого листа, я знаю, что ты хочешь перемен, почти также, как хочу их я.

Спустя мгновение ты резко распахиваешь дверь в мою комнату, заходишь внутрь. Я же замираю на пороге: здесь совершенно ничего не изменилось. Легко поверить, что я вышла из этой комнаты лишь несколько минут назад. Разве что идеальная аккуратность и особое звучание твоих шагов по мраморным плитам, всегда присутствующие в нежилых, покинутых помещениях, убеждают меня, что наша с тобой разлука не иллюзия.

– Здесь никто не жил что ли?
– тихо спрашиваю я. Ты смотришь на меня как-то очень пристально, как будто пытаешься заглянуть в душу и понять, что держит меня на пороге, не позволяет войти в то место, где я когда-то испытала столь сильную боль.

– Нет, конечно. Это твоя комната. Наша. Войдешь?
– ты подходишь совсем близко, заправляешь мне прядь волос за ухо. Кажется, что ты даже забыл, с какой целью мы здесь. Ты проводишь кончиками пальцев по моей щеке, по верхней губе. В последнее время ты иногда забываешься - в такие моменты я даже не узнаю тебя. Это твоя слабость. Неужели я твоя слабость? Странно звучит…

– Да, - я тяжело вздыхаю, но все же обхожу тебя и медленно вхожу в комнату. Здесь почему-то очень холодно. Мой взгляд непроизвольно переносится к подоконнику, на котором я так часто сидела. Как же давно это было.

Я вздрагиваю, когда ты кладешь ладони мне на плечи. У тебя теплые руки - так хорошо и уютно. Я прижимаюсь спиной к твоей груди, чувствую, что ты утыкаешься подбородком мне куда-то в макушку. Мы несколько минут стоим молча, думая каждый о своем. Это чем-то напоминает мне кадр из слезоточивой мелодрамы: мы как семейная пара, вернувшаяся в место, где каждый уголок полон воспоминаний. Сравнение получается странным, поэтому я тихо хмыкаю, но ты слышишь, целуешь меня в висок и спрашиваешь шепотом:

– Успокоилась?

– Да, немного, - на выдохе произношу я. Моментально ощущаю, как меняется атмосфера в комнате. Даже воздух, кажется, становится плотнее и вдыхать его сложнее. Ну а на что я надеялась, в самом деле? Ты и так относишься ко мне в десятки раз лучше, чем прежде. Но это не значит, что ты больше не можешь поставить меня на место или отдалить от себя. Сейчас ты, видимо, хочешь сделать и то, и второе.

– Кэролайн, что было внизу?
– спрашиваешь ты, отходя от меня. Мне снова холодно. Моя зависимость от тебя становится пугающей, Клаус. Я пытаюсь подобрать правильные слова; ты тем временем присаживаешься на краешек кровати, застеленной красным покрывалом.

– А что было внизу?
– понимаю, что отвечать вопросом на вопрос - глупость. Но что мне ответить, в конце концов? Я и сама не знаю, почему мне жаль Ребекку, почему я защитила ее. Хотя, где-то в глубине души, я понимаю, что просто знаю, каково ей. У нее многие годы был лишь ты. Она тоже зависима, как и я.

– Кэролайн!
– ты повышаешь голос, глаза темнеют. Замечательно! Ты не изменился, Клаус, хотя и пытаешься. Может быть люди и меняются, ведь у них есть обязательства, моральные устои, страх перед возмездием после смерти. Но ты не человек, тебе нечего терять. Хотя… Быть может, я ошибаюсь.

– Я не хочу, чтобы Ребекка уезжала, - тяжело вздохнув, начинаю я.
– Я хочу попытаться наладить с ней отношения вновь. Пойми, когда я впервые увидела Элайджу еще в Мистик Фолс, то не могла и предположить, что мы сможем стать с ним друзьями. Но это произошло. Возможно, и с остальными членами твоей семьи я смогу наладить дружеские отношения, с Ребеккой в том числе. Я очень хочу этого.

– Кэролайн, это, конечно, очень благородно, но это я не могу простить ей. Она меня предала, она молчала все это время. Она говорила, что ты сбежала просто мне в глаза. Если она не уедет, я ее убью. Возможно, со временем эмоции улягутся, но не сейчас, - через какое-то время отвечаешь ты. Тебе больно. Ты ведь любишь ее. Она самая важная часть твоей семьи. Она так похожа на тебя, и из-за этого еще хуже.

– Клаус, я прошу! Не разговаривай с ней или наоборот кричи на нее! Прикажи ей сидеть у себя в комнате, да что угодно сделай, только не выгоняй ее, как собачонку. Ей же больно. И тебе больно. И будет только хуже и хуже. Просто позволь ей объяснить, я тебя умоляю.

Я не замечаю момент, когда по лицу начинают течь слезы. Невозможно передать, как же мне жаль исковерканные судьбы - мою, твою, Ребекки. Больно.

– Ты много просишь, понимаешь?
– ты встаешь так быстро, что я даже вскрикиваю. Обхватываешь меня за локти, тянешь на себя. Я утыкаюсь носом тебе в плечо, почти не дышу, не зная, что ожидать.
– Я не всегда буду исполнять твои просьбы, Кэролайн. Я хочу, чтобы ты не забывала, кто мы. Не пытайся меня менять. Не меняйся сама, - я ровным счетом ничего не понимаю. О чем ты просишь, что хочешь? Я ведь уже изменилась, Клаус. Мне ведь только двадцать два, я еще не успела заледенеть, не успела расстаться со всеми детскими мечтами и надеждами. Это ты, наверное, не меняешься. Хотя в твоем случае в этом нет нужды, у тебя слишком много обликов: прекрасных - иногда, ужасных - часто.

– Не буду, - тихо говорю я. Хочется добавить “обещаю”, но в последнее мгновение я сдерживаю этот порыв. Не стоит давать обещаний, если не уверен, что в силах их исполнить. Я не могу знать, что произойдет в моей жизни и как это на меня повлияет.

– Хорошо. Ладно, пока Ребекка остается. Потом не жалуйся, - усмехнувшись, произносишь ты. Я немного отстраняюсь, чтобы видеть твое лицо, улыбаюсь и безмолвно, одними губами, произношу “спасибо”.

***

Уже совсем стемнело, когда я слышу стук в дверь. Ты ушел лишь несколько минут назад, сказал, что хочешь поговорить с братьями. Я же расслабленно лежу в постели, уже почти засыпая. Но теперь приходится подняться, накинуть на обнаженное тело халат и, туго завязав пояс, произнести:

– Входи, Элайджа, - я почему-то была уверена, что это твой старший брат. Но на пороге стоит не он. Ребекка.

– Это не Элайджа. Можно войти?
– нерешительно произносит Ребекка. Сейчас в ней сложно узнать ту сильную и наглую женщину, которая всячески портила мне жизнь. Сейчас она похожа на испуганную девочку - светлые локоны растрепались, глаза покраснели, нижнюю губу она прикусила до белизны. Сейчас кажется, что я намного старше. Хотя что тут удивляться, ведь в данный момент ее положение намного более шаткое, чем мое.