Кукловоды

Вечерело, когда в дверь квартиры позвонили. Ирина пошла открывать. На пороге стоял дядя Лёня. Он по–хозяйски вошёл в гостиную, окинул оценивающим взглядом результаты уборки и с улыбкой сказал:

––Ай да хозяйки! Вы сегодня заслужили поощрения. Собирайтесь, поедем ко мне за город. Будете в бассейне купаться, на компьютере играть, мороженое лопать… А хотите видик посмотрите.

––Нет, мы дома будем. Мама должна прийти… – неуверенно ответила Ирина.

–– ак я от мамки вашей. Она уже ждёт. Меня за вами послала.

–– А почему она не сказала?

––Глупышка! Она же не знала, что у меня мероприятие наклюнулось. Я её утром отвёз, чтобы приготовила всё, а теперь за вами приехал. Ну, давайте быстрее.

Долго уговаривать девчонок ему не пришлось. Светка–сладкоежка обожала мороженое и обрадовалась предложению дяди Лени. Ирина уступила её "молящему" взгляду, и они вышли вместе с ним во двор. У подъезда стоял "Мерседес". Под завистливые взгляды дворовых мальчишек, девочки сели в крутую машину, ощущая себя почти что принцессами, и вскоре приехали в загородный особняк, поразивший их воображение своими размерами и красотой. Таких домов они ещё не видели, и он показался им сказочным дворцом. Дядя Лёня въехал в гараж, не выходя из машины, чтобы открыть ворота, скользнувшие вверх, словно по волшебству, и провёл их по винтовой лестнице в одну из многочисленных комнат, обставленную дорогой мебелью и устланную толстым мягким ковром. Здесь на столе уже стояло угощение: коробка дорогих импортных конфет, вазы с фруктами, пирожные и многое другое, при виде чего у девочек разгорелись глаза.

––Угощайтесь и осваивайтесь, – сказал им дядя Лёня, – а я пока отойду…

––А мама где? – спросила Ирина.

–– Она занята сейчас. Ещё увидитесь, – ответил хозяин дома и вышел, закрыв дверь.

Несколько минут девочки нерешительно осматривали комнату, но соблазн был силён, и они осторожно взяли по конфете, потом ещё по одной и ещё… Вскоре они основательно насели на пирожные и соки, но быстро пресытились.

Встав из–за стола, Ирина вдруг почувствовала странное ощущение. Голова слегка кружилась, а перед глазами всё стало каким–то необыкновенным, призрачным и будто сказочным. Вокруг летали разноцветные "светлячки", и ей стало беспричинно весело и легко. Тихонько глуповато рассмеявшись, девочка подошла к большому аквариуму, встроенному в стену и казавшемуся картиной. Прильнув к стеклу, она стала рассматривать пестрых экзотических рыбок. Они мельтешили перед глазами, и ей казалось, что вода и водоросли колышутся.

Всмотревшись, она вдруг обнаружила, что видит соседнюю комнату, а в ней… По ту сторону аквариума происходило что–то постыдное. В переплетении голых тел девочка на мгновение увидела лицо матери и, содрогнувшись от шока, стыдливо отвернулась. Она ещё никогда не видела ничего подобного, и это зрелище разврата потрясло её. Отойдя от аквариума, Ирина, притихнув, села на диван. С ней происходило что–то странное, но она не понимала что. Ей ещё никогда не доводилось испытывать подобное чувство эйфории и апатии одновременно, когда все окружающее совершенно безразлично, а душа как бы раскрепостилась и свободно витает где–то в ирреальном мире, с удивление и восторгом наслаждаясь небывалыми чувственными ощущениями, в которые всё глубже погружалось её тело.

Время словно остановилось для неё. В наркотическом опьянении девочка провела часа два, а когда в комнату снова вошел дядя Лёня, ей показалось, что он выходил на минуту. Её сознание лишь вяло отметило, что перед ней стоит мужчина, и на его волосатом теле нет никакой одежды, кроме узких трусов. Подойдя к Ирине, он внимательно посмотрел на нее и с довольной улыбкой сказал:

––Ну, куколка моя, пойдем в постельку.

Взяв девочку за руки, дядя Лёня поднял её с дивана и повел куда–то. Она послушно шла с ним в полусне, ничего не соображая и вяло реагируя лишь на его властный голос, подавляющий и подчиняющий себе слабо сопротивляющийся разум девочки, интуитивно и смутно чувствующий опасность.

––Раздевайся, киска, – приказал ей дядя Леня, подведя к широкой кровати.

––Не надо… не хочу… – пробормотала она тихо.

––Надо, куколка, надо. Я так хочу, – сказал он с похотливой ухмылкой и принялся стягивать с неё платье.

Ирина не сопротивлялась, когда он раздел её и, уложив на кровать, принялся тискать юное тело, пыхтя от возбуждения и брызгая слюной. Его руки шарили по её острой упругой груди, животу, бедрам, и он распалялся всё сильнее, целуя в засос её сладкие свежие губы и соски. Её словно парализовало от подсознательного страха. Ирина не могла сопротивляться и только тихо и вяло просила его не делать этого с ней. А потом дядя Лёня подмял её под себя, и девочка едва не задохнулась под тяжестью потного жаркого тела и застонала от боли, когда он грубо и яростно вошёл в неё. Она видела перед собой его перекошенное животной похотью лицо, ей было страшно и противно, но сопротивляться и кричать не могла. Её тело не подчинялось ей, и было полностью во власти этого монстра. Он долго занимался с ней чем–то постыдным и отвратительным, заставляя принимать разные позы и делать нечто совершенно омерзительное, но она уже совершенно ничего не соображала, послушно исполняя чужую прихоть, словно бессловесная кукла. Наконец, наркотик полностью отключил её сознание, а мужчина пресытился ею и оставил девочку в покое…

Ирина очнулась на кровати и отрешённо обвела взглядом чужую незнакомую комнату. Отчего–то всё тело ныло и болело, словно по ней прокатился каток, но особенно больно было внизу живота. Осторожно потрогав пальцами зудящую и саднящую промежность, она с отвращением отдернула руку, ощутив что–то влажное и липкое. С трудом привстав на локтях и осмотрев себя, девочка поняла, что случилось ужасное. Нахлынувшая волна стыда и отчаяния, вызвала приступ запоздалой истерики, и она зарыдала. Когда не осталось ни сил, ни слёз, Ирина содрогнулась всем телом и затихла, медленно приходя в себя от потрясения. Вдруг она почувствовала чьё–то близкое присутствие. Кто–то тяжело дышал совсем рядом, и она, осторожно повернув голову на звуки, увидела Светку.

Сестрёнка лежала на спине, неестественно запрокинув голову, и возле её широко раскинутых ног на простыне алело пятно. Она с ужасом смотрела на сестрёнку и не знала, что делать. Вдруг, дверь открылась, и в комнату вошел хозяин дома. Он был свеж и весел после джакузи и душа и что–то насвистывал, расчесывая пальцами влажные волосы.

––Ну что, куколка моя, оклемалась? – спросил с шутливой издевкой хозяин.

––Зачем вы сделали это?.. – с ненавистью взглянув на него, спросила Ирина.

––Ишь ты! Какая сердитая! – усмехнулся дядя Лёня. – А затем, куколка, что я давно тебя хотел. А когда я что–то хочу, то беру сам. Усекла?

––А Светку–то зачем?.. Она же совсем маленькая ещё…

––Маленькая? А дырки такие же, как у тебя, – ответил тот и похотливо рассмеялся. – Я люблю играть с такими пупсиками. Вы же играете в куклы, вот и я тоже иногда развлекаюсь.

––Вы… вы гадкий! Я всё маме расскажу. Она… она… – глотая накатившие слезы, девочка не знала, чем напугать его, но ей очень хотелось этого.

––Что "она", киска? – зло прищурив глаз, спросил он. – Твоя мать – шлюха и наркоманка. Она не вякнет, потому что всех вас кормлю и одеваю я, а без меня вы подохнете. Знаешь, как она зарабатывала на жизнь и кайф? Могу показать. У меня заснята целая киноэпопея…

––Не хочу… – прошептала Ирина с испугом.

––Запомни, куколка, я не люблю этого слова. Хотеть или не хотеть могу только я, а ты с этого момента должна делать то, что мне захочется. И без капризов! Иначе кукле будет больно. Очень больно. Ты поняла?

Девочка молча кивнула головой, со страхом косясь на мужчину.

––И ещё усвой хорошенько, что ты – моя вещь. Я могу сделать с тобой что угодно. Да, сбежать отсюда не пытайся. Это всё равно невозможно, а если чудом и удастся, то подумай, что будет с сестрой и матерью. В общем, детка, пора тебе отрабатывать долги матери и своё содержание.

Он подошёл к ней вплотную, скинул обмотанное вокруг талии полотенце и сказал:

––А теперь, как в школе, повторим урок…

Всё лето, каждый день, дядя Лёня "занимался любовью" с обеими девочками, грубо насилуя их и принуждая побоями к самым извращённым сексуальным "ласкам", какие только могли родиться в его воображении. Эта жестокая "дрессировка" продолжалась две недели, до тех пор, пока бедняжки полностью не подчинились ему, отчаявшись надеяться на чью–либо защиту. Они уже покорно шли к нему в постель и делали всё, что он требовал. Мать знала, чем занимается с её дочерьми Леонид, но не смела перечить своему бывшему любовнику, от которого зависела целиком и полностью и которого смертельно боялась. Давно "сев на иглу", она не могла прожить и дня без дозы, и за чек героина терпела всё. Он не скрывал от неё своих мерзких занятий с её детьми. С садистской жестокостью Леонид заставлял её смотреть порнофильмы, снятые скрытыми камерами и затем смонтированные им, и душевные страдания женщины доставляли ему не меньшее удовольствие, чем физические муки девочек. С того дня, когда он привёз девочек в особняк и сделал их секс–рабынями, она тоже не покидала его стен, обслуживая многочисленных "нужных людей" и приятелей Леонида, среди которых было немало любителей особых развлечений, после которых на теле долго не заживали синяки, ссадины и ожоги от сигарет.