Кулоны

Мира… Красивое имя… На вид ей чуть больше двадцати. Вполне может быть одной из студенток. Поначалу она, кажется, вела себя насторожено. Занервничала, когда Никита слишком надолго задержал взгляд на кулоне. Хотя, почему бы не беспокоится, когда незнакомый парень пялится на тебя. И о том, где живёт соврала. По ней сразу заметно, когда лжёт. А может, это всё часть игры?

Портрет в её альбоме не оставлял сомнений. Хотя про магазин она не соврала. По крайней мере, он этого не заметил. Может, кулон потерялся, и Мира всего лишь подобрала его? Нет, невозможно. Марк не мог поступить столь опрометчиво. Конечно, его поведение никак нельзя было назвать адекватным, но ума тоже не отнять. Возможно, подбросил специально? А главное, всё это в день приезда Вероники. Нет, невозможно, чтобы кулон был так сильно похож…

Никита огляделся. В этой части вагона пассажиров почти не было, да и те либо спали, либо увлечённо смотрели в экраны смартфонов. Аккуратно, чтобы не разбудить Сёму, он расстегнул молнию куртки и опустил руку во внутренний карман, достал что-то. На раскрытой ладони лежал кулон. В точно такой же, как у Миры…

«Осторожно, двери закрываются! Следующая станция…». Никита легонько толкнул Сёму, но тот разоспался не на шутку. Пришлось его немного пощекотать, прежде чем он проснулся. Сонно протирая глаза и во весь рот зевая, мальчик уставился на него с непонимающим видом.

– Долго я спал?

– Почти всю дорогу. Вставай, наша следующая.

На улице их встретил холодный ветер. Напирая со всей силы, норовил пробраться сквозь тонкий слой одежды к самой коже. После тёплого вагона такой приём вызвал мелкую дрожь по телу, но зато моментально отогнал сонливость. Даже Сёмка немного взбодрился и бежал чуть впереди.

Через четверть часа они уже заходили в маленькую однокомнатную квартирку на втором этаже старого дома. Оплата пятнадцать тысяч в месяц и сердобольная старушка-хозяйка, которая каждый раз угощала их домашней выпечкой – более лучшего варианта нельзя было и представить. Да, мебель и ремонт были далеко не новыми. Обои кое-где рассохлись. На потолке желтело несколько обширных пятен – соседи сверху постарались. Но это всё не особо беспокоило, так как дома они практически не бывали. Никита рано утром уходил на работу, а возвращался чаще всего уже ближе к ночи. Сёмка первую половину дня проводил в школе, а в свободное время пропадал на улице с друзьями. На нём же было и домашнее хозяйство. В свои двенадцать лет он уже неплохо справлялся со всем, так что у Никиты не было повода переживать за него.

– Никит? – протяжным голосом позвал из гостиной Сёма.

– Что?

Ползая на коленках перед входной дверью, Никита вытирал мокрые следы, оставленные башмаками, в который раз напоминая себе о необходимости купить придверный коврик.

Покончив с уборкой, он встал и, поскольку завывания брата не прекратились, быстро закинул тряпку в ванную и вошёл в гостиную. Сёмка лежал с закрытыми глазами, растянувшись на диване. Ноги его, разумеется, покоились где-то на уровне подушек.

– Можно я не пойду завтра в школу? Ну, пожааалуйста? – заныл Сёмка.

– Нет, это не обсуждается. Ты завтра идёшь в школу, а я на работу. Скорее беги в кровать! – строго сказал Никита, подходя к брату и насильно стягивая его с дивана.

– Ну нет! Так нечестно! – продолжал ныть Сёма, всё же поднимаясь.

– Нужно учиться. Ты же и сам знаешь, – Никита помолчал, что-то прикидывая, а затем сказал, загадочно глядя на мальчика – Завтра после работы мы с тобой кое-куда вместе сходим.

– Куда? Расскажи! – сразу оживившись, начал спрашивать Сёма, забыв о том, что секунду назад притворялся самым уставшим человеком в мире.

– Всё завтра! Иди скорее спать! – засмеялся в ответ Никита, толкая его в сторону спальни.

Последнему ничего не оставалось, как покориться.

Он ещё такой ребёнок!

Светильник в пластмассовом абажуре свисал прямо над столом. От оранжевого света болели глаза, но это было несравнимо лучше, чем сидеть в темноте. Никита напряжённо думал, вертя в руках телефон. В голове уже родился план, оставалось лишь привести его в действие.

Адрес книжного магазина и часы работы он сохранил. Завтра Никита собирался отправиться прямиком туда, чтобы развеять все сомнения. Правда, как именно это сделать, пока не представлял. Единственное, что он точно понимал, так это то, что Марк снова что-то задумал. Не случайно же ему вдруг стали так интересны старинные книги.

Глава 4. Покровские

***

август 1999 года

– Ну чего, Катюнь, как у тебя тут дело продвигается?

– Да, неплохо, Александр Григорьевич!

Молодая женщина с белой косынкой на голове вылезла из раскопа, где, согнувшись над землёй, сидели ещё несколько человек.

– Как думаешь, успеем до конца сезона найти ещё что-то интересное?

– А как же! Мы ведь везучие!

На её лице заиграла улыбка, а на переносице появились маленькие складки.

– Я рассчитываю на вас! – подмигнул ей мужчина, а затем, оглянувшись по сторонам, спросил, – Кстати, где Дима?

– Он сегодня с ребятами на другом участке копает, – она махнула рукой, указывая направление, – Вы его с утра не видели?

– Нет, не довелось… Ладно, пойду посмотрю, как у них дела. Заодно от тебя «привет» передам.

На последних словах мужчина прищурился и замер, ожидая реакции девушки. Она задорно кивнула. Удовлетворённый таким ответом, Александр Григорьевич развернулся и быстро зашагал к спрятанному за полосой кустарников участку.

«Может тоже к Диме сходить? Пока ещё ребята тут справляются, – пронеслось в голове, но Катя тут же себя одёрнула, – Нет, не стоит его отвлекать. Всё же конец сезона. Дел у всех по горло.»

Женщина ловко спрыгнула обратно в раскоп – глубокую, больше метра, яму правильной квадратной формы. Подобрав с земли инструменты, она опустилась на колени и снова погрузилась в работу, медленно расчищая землю скребком.

Экспедиция профессора института археологии Александра Григорьевича Воронова уже больше месяца работала на этом месте. Сезон выдался удачным на различные находки, и уезжать они не торопились. Однако совсем скоро, по уверениям синоптиков, должны были зарядить августовские дожди, так что отъезд назначили через две недели. А до этого времени предстояло успеть закончить ещё сотню дел: рассортировать находки, подготовить всё к транспортировке, заполнить отчёты. Не удивительно, что в лагере все были словно на иголках, готовые в любой момент бежать куда-то и выполнять очередное поручение.

Катя и Дима Покровские, молодые двадцатисемилетние аспиранты, совсем недавно поженились. Все думали, что они откажутся от поездки. Но их ничто не могло заставить пропустить экспедицию, тем более под руководством любимого профессора. Так что, как они сами любили шутить, их медовый месяц проходил на раскопках.

Солнце было в зените, красиво расположившись посреди ярко-голубого, без единого облачка неба. Его лучи даже сквозь слой одежды обжигали кожу, придавая ей всё более тёмный оттенок. По спине, лбу и рукам скатывались капли пота и, падая, оставляли тёмные пятна на поверхности сухой потрескавшейся земли. Всё тело ныло из-за неудобной позы, которая не менялась по нескольку часов. Пластыри на руках скрывали под собой не сходившие последние два месяца мозоли.

Катя медленно соскребала землю, слой за слоем продвигаясь всё глубже. Часть группы уже ушла на обед, так что вместе с ней оставалась лишь пара человек. Бросать работу не хотелось, но и заставлять Диму ждать тоже. Лишь во время обеденного перерыва им удавалось хоть немного времени провести вместе. Вечерами обычно сил не оставалось ни на что, кроме как забраться в тёплую палатку и, прижавшись друг другу, уснуть. Но даже таких коротких моментов им хватало для того, чтобы постоянно чувствовать близость. К тому же они оба были влюблены в археологию, и её вмешательство в их семейную жизнь вовсе не вызывало ревности.