Куяшский Вамперлен

Я предпочла не рисковать, предоставив Жозефу возможность проникнуть в сарай одному, и лишь затем, убедившись, что довольного мычания под аккомпанемент душераздирающих воплей вздёрнутого на рогах тела не ожидается, последовала за ним.

— Собираем кровь мы с помощью вот этой штуковины. Я называю её кровососалкой. — Куяшский вамперлен явил передо мной прибор, напоминающий большой кондитерский шприц. — Николя его от Леонардо Гуччини получил — это наш благодетель, если помнишь. Он много какие штуковины для нас и других нелюдей разрабатывает.

— А сам он нелюдь?

— Да нет, обычный богатый чудик. Что-то вроде общества защиты нежити у него там… Так вот, о приборе. Работает он одновременно и как насос и как термос. Чтобы включить, надо вот этот рычажок щёлкнуть. Тогда откроется это отверстие. Тут ещё кончик иглы из дырки торчит, если приглядеться. Видишь?

— Угу, — без энтузиазма подтвердила я.

Мне хотелось побольше расспросить Жозефа о Леонардо, но тот, не замечая моих робких попыток вставить слово в поток его беспрерывной болтовни, продолжал расписывать достоинства прибора.

— Втыкается он вот так. — Презентация чудо-устройства наконец-то завершилась. — Хочешь сама попробовать?

Я отрицательно замотала головой.

— Да ладно, это весело. Давай, медсестричка!

Радостный упырь настойчиво впихнул "шприц" мне в руки. Отстаивать свои права у меня всегда получалось из рук вот плохо, посему, в очередной раз смирившись с тяжёлой долей безотказного человека, я бочком начала подступать к корове.

— Куда колоть? — Мой голос был преисполнен страдания.

— Сюда. — Жозеф приподнял корове хвост и ткнул пальцем в его основание.

Мысленно попросив у животины прощения, я вдохнула настолько глубоко, насколько позволяло витавшее в воздухе дивное амбре и всадила иглу в указанное место. Прибор послушно щёлкнул, и по молочно-белым стенкам сосуда медленно стала подниматься густая тёмная субстанция. Я брезгливо поморщилась и отвернулась, радуясь, что ужин пропущен, а обед уже переварен.

Заканчивал сбор крови вамперлен уже без моего участия.

— Ну вот, — сцедив последние капли в специальный контейнер, упырь довольно потёр руки. — А теперь самое интересное.

С этими словами он извлёк из кармана нечто, завёрнутое в носовой платок и, торжественно сунув свёрток мне под нос, аккуратно развернул ткань.

— Вставная челюсть?

— Накладные клыки, — поправил Куяшский Аполлон. — Чтобы ни у кого не возникло сомнений, что здесь побывало чудовище. Обычно мы имитируем следы укуса немного по-другому, но раз уж ты тут, покажу самый крутой способ.

Жозеф вставил клыки в рот и игриво оскалился. Надо заметить, смотрелся он великолепно, совсем как красавцы-вампиры на обложках дамский романов. Впечатление это, однако, длилось недолго: ровно до тех пор, пока парень не впился зубами в коровий зад, произнеся перед этим дурашливое "ням-ням".

Корова, до сих пор покорно терпевшая все издевательства над собой, обиженно замычала и дёрнулась вперёд. Версаль, смешно размахивая руками, на полусогнутых ногах засеменил следом. Вместе они продефилировали мимо предусмотрительно вжавшейся в стенку меня и вышли из сарая. Спустя пару мгновений с улицы донеслись нелицеприятные ругательства Куяшского Аполлона в адрес не то коровы, не то слишком плотно засевшей в её заду вставной челюсти. Не удержавшись, я сдавленно захихикала.

— Кто тута? — внезапно прогремело со стороны хозяйского дома.

— И чего он вылез, зараза? — прошипел поспешно вернувшийся в сарай вамперлен. — Ещё и с ружьём. Выключи фонарь.

Я молча подчинилась.

— Сейчас попробую его отогнать.

— Попробуешь? Разве вамперлены не способны нагонять на человека панику взглядом?

— Ну да. Я смогу повлиять на него, если он поближе подойдёт, но не выход ведь: испугается, палить начнёт. Ежа мне под босу ногу, ну почему именно ружьё?

Меня больше волновало, почему именно я. Почему, стоит мне появиться где-то, как именно там концентрируются все злоключения мира?

— У-ты скотина какая! Я те покажу, как на чужую скотину зариться, — тем временем распинался хозяин. — Чудище, они говорят. Подумаешь, чудище. В гробу я видал этих ваших чудищей. Пеструшка, пшла с дороги, а то и тебя, дуру, пристрелю.

— Ну что там? — чуть слышно спросила я.

— Плохи дела — сюда идёт.

— И как теперь быть?

— Драпать надо. Давай вещи.

Я послушно протянула ему сумку, куда он ранее уложил лапы, "шприц" и контейнер для крови.

— Залазь ко мне на спину.

Упрашивать дважды меня не пришлось.

— Ну, ни пуха. — Он звучно вдохнул и рванул вперёд.

В мгновение ока мы оказались на середине сада. Жозеф двигался очень быстро, но всё-таки не быстрее пули. Каким образом мужик понял, куда стрелять — ума не приложу, как он умудрился попасть в меня — тем более.

Больно не было. Я просто почувствовала, как что-то тяжёлое стегнуло плечо, а потом, вместе с осознанием случившегося по телу разлилась волна цепенящего страха.

— Твой дом, — услышала я будто где-то вдалеке голос Жозефа. Он говорил что-то ещё, но его слова звучали для меня так, будто он произносил их, засунув голову в ведро с водой. Пришла в себя я, лишь когда он, потеребив меня по макушке, растаял в темноте. Оцепенение медленно начало спадать, и я почувствовала, как плечо обожгла тупая, пульсирующая боль. Казалось, будто когтистая лапа неведомого существа, впившись в плоть, пытается утянуть меня в скрытое за поворотом царство смерти.

"Я умираю", — внезапное осознание этого факта вновь притупило все чувства, помимо страха. "Я умираю" — насущные проблемы в мгновение ока померкли, как луна в лучах восходящего солнца. Сжимая здоровой рукой пылающее плечо, на негнущихся ногах я поковыляла к дому.

— Э? — Ямато, высунувшись из кухни, изумлённо воззрился на меня. — Я думал, ты наверху.

Он вернулся. Он жив. А я умираю. Какая ирония судьбы.

Я слабо, вымученно улыбнулась. Он лишь недоумённо склонил голову набок. Такое знакомое движение… Такое трогательное… Если подумать, он ведь гораздо обаятельнее Жозефа с его идеально правильными чертами лица и обольстительной улыбкой. И как же я раньше не замечала…