Куяшский Вамперлен

— Всё в порядке, — сквозь смех проговорила я. — В конце концов, мы все умрём. Семьюдесятью годами раньше, семьюдесятью годами позже — какая разница? К тому же, здесь аномальная зона, возможно, мне удастся восстать в виде зомби. Вот умора будет.

— По-моему, у неё истерика, — осторожно предположил Конопля.

— Определённо, — подтвердил Ямато.

— И что делать?

— Пусть поплачет, если хочется.

— Мне кажется, она смеётся.

— Пока да.

Я внутренне взбунтовалась против этого "пока", но, словно в подтверждение слов лженаречённого, на щеках прочертили мокрые дорожки первые слёзы.

— Ну и ладно, ну и уезжайте! И без вас не пропаду!

— Что? — Брови Конопли взметнулись вверх. — С чего ты взяла, что мы тебя тут оставим?

— Ну, как же… Я ведь не могу покинуть село.

— Можешь, — возразил Ямато.

— Как? — Я так удивилась, что перестала плакать.

— Дойдёшь до станции, переодевшись мной, — гордо объявил Коля.

— А ты сам?

— А я останусь здесь и буду притворяться тобой, пока вы не вернётесь.

— Мы уже всё обсудили, — подхватил Ямато. — Для твоей тёти оставим записку, что я уехал из-за ссоры, и ты отказываешься покидать комнату до тех пор, пока я не прибегу обратно с извинениями. Версаль же решит, что ты заперлась дома, потому что слишком напугана его угрозами.

— Всё идеально, — торжествующе закончил Конопля.

— Но я не могу…

— Можешь, — перебил меня фольклорист.

— Но Коля не должен…

— Должен, — отрезал эколог.

Я обречённо вздохнула — спорить с Ямато и человеком, поддерживающим каждое его слово, было бессмысленно.

Увидев, что сопротивление сломлено, лженаречённый притащил пачку бумаги и заставил меня до посинения писать разнообразные фразы, которые Конопля смог бы подсовывать под дверь в качестве ответов на вопросы тёти. Последние приготовления мы завершили уже на рассвете.

Утро выдалось серым и зябким. И хотя физически холода я не ощущала, — чтобы сделаться похожей на Колю, пришлось нацепить несколько толстых свитеров — постоянно хотелось поёжиться. Пока мы шли по селу, мне всё чудилось, что за нами следят. Воображение заставляло невидимых преследователей высовываться из-за углов, разглядывать меня сквозь дыры в заборах, коварно усмехаться за плотно задёрнутыми занавесками.

На платформу мы прибыли задолго до поезда. Организм настоятельно требовал компенсации за всенощное бодрствование и, едва первые лучи холодного осеннего солнца поползли через луг к селу, я, присев на мокрую, вылизанную утренним туманом скамейку, методично заклевала носом. Выныривая из забытья, я каждый раз с тревогой посматривала на бегущий к селу склон, но он по-прежнему оставался пустынным.

— Думаешь, всё будет хорошо? — не выдержав, спросила я у аспиранта, который ни в пример мне расслабленно прохаживался взад-вперёд по платформе.

— Вряд ли. Я не готовился.

— К чему? — не дошло до меня.

— К экзаменам… И с научником больше месяца не связывался. — Он раздражённо поддел носком ботинка оказавшийся на пути камушек. — Всё из-за старосты. Слежка за ней отняла слишком много времени.

— Ты за Бадей ещё и следил? — возмутилась я.

— Разумеется. Почему тебя это удивляет?

Пока мы в очередной раз спорили, стоит ли опасаться мою лучшую подругу, успели не только дождаться поезда, но и доехать до города. Завершилась наша оживлённая дискуссия ссорой, из-за которой мы распрощались прямо на вокзале, причём не в лучших отношениях. Глядя на исчезающую в толпе спину Ямато, я окончательно убедилась, что он полный идиот. А ещё — что я его люблю.

Глава 17

Вновь начавшийся дождь размывал безликую улицу за окном. Безжалостный октябрьский ветер уже сорвал с деревьев последние яркие пятна листьев, и в городе воцарилась унылая серость межсезонья.

С того момента, как мы с Ямато расстались на вокзале, прошло уже больше недели, и, дни напролёт валяясь на диване в своей пустой квартире, я всё глубже погружалась в пучины осенней депрессии.

— Тот в здравой памяти не проживёт и дня, кто будет в вас влюблён…

Вздрогнув, я затравленно завертела головой в поисках того, кто посмел так бестактно извлечь из глубин моей души и озвучить самое сокровенное. Говорил телевизор, на пульте от которого, как выяснилось, я лежала. "Гусарская баллада", один из моих любимых фильмов, уже близился к финальным титрам, но, не успела я расстроиться по этому поводу, как в дверь позвонили. Нежданным гостем оказалась Женька.

— Привет, — монотонно, как обычно, поздоровалась приятельница.

— Привет. — Я жестом пригласила её в зал.

— К сессии готовишься? — Девушка с опаской покосилась на разбросанные по полу распечатки манускрипта Версаля, которые я тщетно пыталась расшифровать в те моменты, когда депрессия немного отступала.

— Да нет, учёба у меня сейчас вообще не идёт — чувствую себя маринованным огурцом.

Женька сдвинула брови, очевидно, пытаясь вообразить, как должен себя ощущать сей овощ.

— Ты что-то хотела? — отвлекла её от размышлений я.

— Угу. У тебя телефон не работает?

— Не проверяла. Возможно. Сомневаюсь, что родители исправно за него платили в моё отсутствие.

Приятельница кивнула чему-то понятному только ей и, достав из кармана смартфон, пару раз легонько стукнула пальцем по сенсорному дисплею. Затем она протянула аппарат мне.

— Держи.

— Зачем?