Куявия
Шрифт:
Правда, один внезапно открыл глаза. Иггельд вздрогнул, как от удара, взгляд артанина чистый и честный, почти подросток, но рука с мечом уже шла вниз, острие перехватило горло раньше, чем артанин успел вскрикнуть, заодно отделив и шейные позвонки.
Иггельд дорезал еще двоих, подошвы чавкали по красной луже, что быстро-быстро вытекает из-под скрюченных тел, сколько же этой крови в человеке, впятеро больше, чем в любом баране…
Он перешел к другой группе, так же хладнокровно и без угрызений совести избавил от жизни этих зверей, что пришли убить и загрызть его, его друзей, Малыша, разрушить все, сжечь, спалить. А со зверьми нет правил,
Сколько он уничтожил, не помнил, рука в плечевом суставе уже заныла, а в небе над востоке наметилась светлеющая полоска, когда издали донеслись встревоженные крики, звон железа. Начали просыпаться и под ударами его меча. Кто-то вскочил, успел ухватить топор.
Иггельд рассек его пополам наискось страшным ударом, заорал во всю мощь:
– За князя Бруна!!!
Издалека, как будто из другой долины, донесся ответный вопль:
– За Бруна!
Еще голос, молодой и звонкий:
– За Бруна, за Куявию!.. Бей артан!
– За Куявию! – донесся ответный крик с другого конца долины. – Поможем людям из Долины!
– За Куявию! – долетело почти от шатров, где располагались военачальники.
Иггельд зло заорал:
– Все к лагерю!.. Все к лагерю!
Он рубил и крушил все вокруг, а потом упал, перекатился под ногами сражающихся друг с другом, вскочил и побежал в сторону крепости, крича во все горло:
– Куявы, предатели, ударили нам в спину!
Перед ним возник громадный воин, пламя костра светило ему в спину, Иггельд взмахнул мечом, воин с легкостью парировал топором, откуда тот только и взялся, Иггельд обрушил град ударов, воин защищался уверенно, с легкостью, они передвинулись чуть, пламя теперь освещало и лицо артанина, суровое и немолодое, лицо бывалого воина. Иггельд ускорил движение меча, как только мог, ощутил, что артанин, несмотря на всю невероятную силу и опытность, не успевает, перешел к защите, дышит тяжело, в глазах недоверие и ярость, выкрикнул:
– Что за… чего вы напали?
Иггельд нанес два быстрых удара, поднырнул под топор и сильным ударом раскроил артанину грудь. Руки дернуло, словно он пытался перерубить ствол столетнего дуба, но артанин вздрогнул всем телом, глаза распахнулись. Он медленно опустился на колени и, прежде чем завалиться на бок, прохрипел:
– Кто ты?.. У Бруна нет таких героев…
– А по ту сторону стены, – ответил Иггельд, – есть!
Сонные артане вскакивали уже по всему лагерю, но, скованные сном, с застывшими на холоде мышцами, чувствовали страшную беспомощность, слабость, и впервые в твердые как камни сердца заполз страх. Иггельд заорал от ликования, от счастья, от облегчения, ведь это неустрашимые артане мечутся в ужасе, как перепуганные овцы, орут, рубят друг друга в темноте топорами!
Пронесся конный отряд, Иггельд разглядел самого Аснерда на его громадном коне. Они топтали и калечили своих же, Иггельд проводил их взглядом, грозный военачальник повел отряд в сторону лагеря князя Бруна. Иггельд крикнул еще раз как можно громче:
– Аснерд погнался за предателями!.. Все за ним!.. Отомстим предателям!
Люди переставали сражаться друг с другом, с криками бросались вслед за всадниками. Иггельд поспешно отступил, по всей широкой долине кипит яростная сеча, вот-вот обман раскроется, попятился еще, рядом князь Цвигун, весь в залитых кровью доспехах собирает распаленных боем воинов, пинками и проклятиями гонит к стене, промелькнули князья Северин и Онрад, Иггельд осторожно пятился, прикрывая
отступление, но за ними никто не гнался.Горящая катапульта с грохотом рассыпалась на кучу пурпурных углей. Остатки бревен еще горели оранжевым пламенем. Хороший ориентир, Иггельд бежал к крепости, но последние две сотни шагов было пусто, он уже не бежал, а тяжело брел, с него текло, он не сразу сообразил, что ладони стали липкими от крови, а вся одежда пропиталась, словно перерезал целое стадо.
У стены смутно прорисовывалась фигура, потом из мрака вынырнула еще одна, еще. Иггельд сказал быстро:
– Поднимайтесь!
Молодой голос возразил:
– А вдруг кого-то надо выручить?
Иггельд сказал зло:
– Кто это смеет спорить с князем? Да еще на поле боя?.. Ладно, не трусь, это ж ты от чрезмерной смелости. Расхрабрились, да?
Другой голос, постарше, сказал с веселым удивлением:
– Кто ж думал, что эти железные артане… окажутся такими овцами?
Один за другим выныривали люди, явился Онрад, тоже весь залитый кровью, торопливо пересчитывал людей, сказал с великим облегчением:
– Слава Небу, все вернулись!
Иггельд сказал негромко:
– Все! В крепость.
Он ухватился за веревку, легонько дернул. В ответ потянули с такой силой и готовностью, что он едва успел сжать ладони на последнем узле. На гребне их жадно хватали в объятия, на той стороне горят жаркие костры, люди с факелами в руках, прямо за камнем, что подпирал ворота, пять телег, волхвы-лекари в белых одеждах терпеливо ждут раненых.
Им передали троих, только один оказался ранен серьезно, его вынес князь Цвигун, и с ним его поднимали на с гену, остальные сами с гордостью и смехом показывали свои раны, на одном их насчитали пять, все – царапины, а он гордо рассказывал жадно слушающим, что артане – никчемные воины, вон как долго его рубили топорами, и, как видите…
Иггельд остался на стене, мокрый от крови, но все еще распаленный недавним боем, жаркий, с бешено стучащим сердцем, жадно всматриваясь в непроглядную ночь, где на той стороне, казалось, разлилось огненное озеро. Артанский стан, казалось, охвачен огнем от края и до края, всюду костры, доносятся крики, звон оружия. На красном фоне мелькают тени, в стане все еще бьются смертным боем, мечутся целыми толпами из стороны в сторону, ищут и находят предателей. В самой дальней части стана, где расположилось войско князя Бруна, занялось зарево.
Рядом с Иггельдом возник Цвигун. От него пахло кровью и жестокостью. Всмотревшись, сказал с кровожадным весельем:
– Бруна режут!
– Похоже, – обронил Иггельд. Добавил: – По крайней мере, начали…
– Надеюсь, те хорошо защищаются
– Что, патриотизм проснулся?
– Нет, – ответил Цвигун хищно. – Хочу, чтобы перерезали друг друга. До последнего!
– А последнего мы прибьем?
Цвигун отмахнулся.
– Пусть он сам голову разобьет от горя. Знаешь, я все-таки не ожидал, что все пройдет так гладко.
– Я тоже не ожидал, – признался Иггельд. – Похоже, мы все-таки переоцениваем артан. Нет в них той железности, что мы им приписываем. Чуется мне, начинается некий перелом…
– Да, – сказал Цвигун с воодушевлением, – теперь им нас не взять! Разве что измором.
Иггельд подумал, сказал осторожно:
– Измором тоже не взять.
– Почему? – спросил Цвигун в радостном ожидании.
– Вся Куявия уже знает, что целая армия всепобеждающих артан не может взять крохотную крепость.