Кыся

Ох, умная сволочь - этот Пилипенко! Все его пророчества сбываются настало время, наконец, и для Пилипенков! Еще год-два, он и в Президенты баллотироваться будет...

Милиционер вошел в гражданском, но встал по стойке "смирно", приложил руку к форменной милицейской шапке-ушанке, только без кокарды, и знакомым хриплым голосом доложил:

– Слушаю, Иван Афанасьевич!

– Вот, Митя, твой Клиент из ФыыРГе, с самого Мюнхену. Вот евонный телефон. Глянь сюда: эту кнопочку натиснешь - сразу с Мюнхеном соединяет, с ихней переводчицей. Она тебе будет говорить - куда ехать, чего Клиент хочет. Мы с тобой это уже вчера прорабатывали. Понял?

– Так точно!

– За каждый ихний волосок, - Пилипенко снова мизинчиком показал на меня, - головой отвечаешь! Надо будет применять оружие - применяй. Отмажу по всем статьям. Ты меня знаешь.

– Так точно!

– Вот ихняя сумка, ихний телефон. Ложи телефон в сумку, Клиента - туда же, и счас поезжай на Гражданку, на проспект Науки к шашлычной. Там Клиент сам сориентируется. И глаз с него не спускай, Митя! И слова всякие употреблять не вздумай! И только на "Вы"!

– Так точно, Иван Афанасьевич!

– Выполняй!

Милиционер Митя положил мой телефон в сумку и хотел было взять меня на руки, но я сам впрыгнул в сумку и уселся там.

– Во бля, какая животная умная!
– не удержался Митя.

– Я тебе что про разные слова говорил?!
– заорал на него Пилипенко. Извинись немедленно!

– Извиняюсь, - буркнул Митя, взял сумку и вышел вместе со мной из кабинета Пилипенко.

* * *

Черная "Волга" блистала чистотой и благоухала Митиными запахами.

Мы ехали по зимнему Ленингра... Тьфу, черт! Мы ехали по зимнему Санкт-Петербургу и внутри меня от волнения все дребезжало, и я был в таком нервном напряжении, что временами, когда мы останавливались под красным светофором, мне казалось, что я сейчас выпрыгну из машины и помчусь на всех своих четырех лапах вперед, чтобы как можно быстрее добраться до нашего с Шурой дома!..

Наверное, мое состоянии как-то передалось милиционеру Мите, потому что он, с величайшим трудом удерживаясь от матюгов, вдруг сказал мне вслух:

– Ну, прямо ..... не знаю, что ..... сегодня со мной?! ...... Может, вчера ..... перебрал? А может, ..... наоборот?

И тут я неожиданно понял, что если я своим нервным состоянием смог так вздрючить этого, казалось бы, толстокожего Митю, значит... Значит, мы с ним случайно настроились на ОДНУ ВОЛНУ! Вот так номер! А это значит, что...

А-а-а... Чем черт не шутит! И под очередным светофором, чтобы с Митей ничего не случилось во время движения, я пустил первый "пробный шар": я вылез из сумки, сел на спинку переднего пассажирского сиденья, точно так же, как я обычно сидел в нашей громадной "Вольво" - у правого уха Водилы, и осторожно сказал Мите по-Шелдрейсовски:

– Митя...

Митя удивленно оглянулся назад, никого не увидел, и стал осматривать все машины, стоявшие рядом под светофором. Искал - кто это его позвал?..

– Митя, - повторил я.
– Не пугайся. Это я с тобой разговариваю - Кот из Мюнхена.

– Да, ты чо-о-о-о?!!
– в ужасе завопил Митя.

– Точно, - мягко произнес я.

– Ох, бля-а-а...
– Митя открыл рот и снял руки с рулевого колеса.

Над нами уже давно горел зеленый свет, всю Петроградскую сторону разрывал возмущенный хор автомобильных сигналов за нашей спиной, а Митя все никак не мог сдвинуться с места, пока я не сказал ему:

– Поезжай, Митя. Потом где-нибудь остановимся - я тебе все объясню.

Остановились мы только у Торжковского рынка. Митя выключил двигатель, повернулся ко мне и спросил меня вслух:

– А это у меня не с пережору?

– Нет, - сказал я.

– А то мне последнюю неделю, понимаешь, каждый вечер приходилось квасить... Вполне может крыша поехать!

– Нет-нет, - заверил я его.
– Просто я умею Мысленно разговаривать. Только Пилипенко об этом не говори.

– Да вы что?! Этому козлу?!! Да ни в жисть, блядь буду! Извиняюсь.

– Можешь не извиняться. Говори, как хочешь. И называй меня на "ты". Я подумал, что для Мити проще будет не "Мартын", а "Кыся", и добавил: Меня, например, зовут Кыся...

– А я - Митя.

– Я знаю. А теперь, Митя, гони на проспект Науки к шашлычной! Там я тебе дом покажу. Перед домом огромный пустырь...

Не было никакого пустыря перед нашим домом! Сотни полторы самодельных лавок и магазинчиков заполнили мой любимый пустырь, а между ними еще стояли Люди и с рук продавали всякую всячину - от сигарет "Мальборо" и детских колготок до меховых шуб и автомобильных колес, включая глыбы мороженой трески... Я и так был на нервном пределе, а тут чуть было не заплакал!

– Вот мой дом...
– тихо сказал я Мите и показал наши окна на восьмом этаже.

* * *

– Тебя проводить?
– спросил меня Митя. Он понял мое состояние и не задал ни одного бестактного вопроса. Он мне еще тогда, в прошлом году, понравился.

– Нет, не нужно, - сказал я ему.
– Ты только сними с меня эту жилетку. А то еще Шура не узнает меня. Да, и неловко как-то...

– Напрасно. Она очень тебе идет, - Митя с сожалением помог мне снять жилетку и спросил еще раз: - Сходить с тобой?

– Подожди меня лучше здесь. Мало ли что...

Дверь в дом была наглухо закрыта и на ней красовалась новая кодовая установка с кнопками и номерами шифра на них.

В это время, слава Богу, я услышал, как кто-то открывает дверь изнутри. Я приготовился проскользнуть на лестницу, но дверь отворилась, и первое, что произошло - я получил оглушительный пинок в бок, и кувыркаясь, отлетел чуть ли не под колеса черной "Волги". Вслед мне послышалось злобное:

– Только гадят по лестницам! А потом нюхай их ссаки!

Боль была ужасной! Такой здоровенный мужик, оказывается, живет теперь в нашем доме...

Но тут из "Волги" молнией вылетел Митя! Я не успел охнуть, как он ухватил этого мужика за горло, бросил его спиной о стену дома, а под нос пихнул ему неизвестно откуда взявшийся пистолет.

– Ты что животную забижаешь, сука?!! В рот тебе, в Господа, в душу, в Бога мать ети!!! Я вот счас наделаю в тебе дырок, козел вонючий!..

Для верности Митя еще раз шарахнул мужика головой об стенку: