КЖД V

— Не знаю, но уверен, что да. Не только вам весело трепать нервы. Мы тоже можем. И будем. Что вы с нами сделаете? Казните?

— Я узнаю всё, что мне нужно, а потом вас передадут колдунам, — темник равнодушно пожал плечами. — Что с вами сделают, я не знаю, но ни один из вас ещё не вышел назад из их пещер. И будь моя воля — казнил бы, не сомневайся. В тебе тяжёло разглядеть человека. Зная, что ты творил.

— И это я чудовище? — Кальдур задохнулся. — Великая Госпожа...

— Ради приличия, я бы спросил, будешь ли ты сражаться за нас, но уже знаю ответ, — пробубнил темник. — Таких как ты только могила исправит.

— Думаешь, кто-то будет сражаться?.. За вас? Ты с ума сошёл? — снова задохнулся Кальдур.

— Ты увидишься. Вы все удивляетесь, как на самом деле обстоят дела. Значит, тот большой отряд не будет сдаваться и искать защиты под нашими стенами?

— Это тебе Алазам внушил, что мы идём сдаваться? — Кальдур нашёл в себе силы засмеяться. — О-о-о, это ты удивишься, друг мой. Судя очень много людей придёт "сдаваться". Ты удивишься...

— Устал я удивляться, — темник вздохнул. — Назовёшь имена офицеров отряда?

Кальдур фыркнул и замолк. Темник выждал несколько минут, поиграл с ним в гляделки и расстроенно покачал головой:

— Знаешь, друг мой, я люблю чай, свежий воздух и хорошего собеседника. Но не всегда мы делаем то, что хотим. Чтобы что-то построить, нам часто нужно делать вещи неприятные. Сейчас ты и твоя подруга беззащитны. И сдаётся мне, вы, спущенные с неба металлические боги, в нашем мире боли и смерти будете даже более жалкими и беззащитными, чем остальные ваши фанатики. Как только наш разговор перестанет мне нравиться, с вами начнут говорить другие люди. Сначала они потащат тебя во-о-он в тот шатёр, будут бить тебя, ломать и задавать тебе одни и те же вопросы, пока не убедиться, что в тебе не осталась и толики желания обманывать их. Ты, конечно, можешь считать себя тёртым калачом, но день-другой и в тебе не останется ничего, кроме искреннего и всепоглощающего жаления убедить их, что ты говоришь правду, и только правду, и за тобой не осталось вообще ничего, кроме правды. И когда ты её скажешь полностью и до конца, они решат убедиться. И примутся за твою девку. Понимаешь?

— Только тронь её, сука! — прошептал Кальдур, стиснув прутья.

— Очнись, парень, — спокойно ответил темник, глядя ему в глаза. — Спустись с небес и делай, что нужно. Ты теперь в нашем мире, ты увяз, запутался, и если будешь бороться, он только перемолет тебя и изорвёт. Думай своей башкой, что будешь говорить и делать дальше. Я постараюсь помочь тебе, но почти всё тут будет зависеть от тебя.

Темник одним глотком допил чай, бросил долгий взгляд на вжавшуюся в прутья Розари, резко развернулся и скрылся в своём шатре.

***

Кальдур проснулся резко.

Вскочил бы, если бы тело не онемело и не перестало слушаться. С трудом отодрал себя от прутьев, заставил затёкшие ноги вытянуться, и скрипя зубами начал растрать их.

Уже светало, где-то орал петух, и в лагере темников было существенно тише. Они спали, и это так же удивило Кальдур, он думал, что ночью им куда комфортнее, чем днём.

Ноги его вскоре вернулись под контроль, хоть болеть и не перестали. Кальдур смог распрямится и прошёлся туда-сюда, на сколько позволяла клетка, стараясь быть тихим и не разбудить Розари. Он не помнил когда последний раз пил, и когда последний раз отливал, жажда его ещё не заняла весь рассудок, но пересушенный рот и разбухший язык уже начали донимать его.

— Хм, — раздался хриплый голос по ту сторону клетки.

Кальдур раздражённо обернулся и замер, стискивая кулаки.

Обладатель голоса сидел на корточках и не стесняясь рассматривал Розари. Из под его плотного капюшона просматривалась густая спутанная борода и татуировки, а опирался он на нехилых размеров меч, завёрнутый в кусок ткани.

Бирн.

— Она же ещё совсем дитя... — задумчиво произнёс незваный гость.

— Отошёл от неё! — прошипел Кальдур, ища глазами хоть какой-то предмет, которым можно было бы запустить в него.

— Тише, парень. Я не буду нападать, пока вы такие беззащитные. У меня же есть честь.

Кальдур стиснул зубы, его брови поползли наверх от удивления и негодования.

— Много чести в том, чтобы перерезать горло безоружному юнцу!

— О, — Бирн усмехнулся и закатил глаза. — Я дал ему возможность поднять оружие. Даже дважды, с учётом его возраста и опыта. Но потом он был полностью мой. Кодекс, он очень чёткий, и у таких, как я, он уже на уровне инстинктов. И во всём этом — я его ни разу не нарушил. Кхм. И чего я перед тобой распинаюсь? Ты же всё равно не поймёшь.

Розари едва дышала и спала слишком крепко, чтобы услышать их перепалку. Кальдур был готов схватиться с Бирном голыми руками, лишь бы она ещё хоть немного побыла в мире, где не страшно и нет боли. Он ждал, что Бирн будет вести себя как обычно мерзко и пытаясь достать их, ткнёт её или ударит, чтобы она проснулась, напугает её, но он этого не делал.

— Знаешь, парень... не всё, что тебе рассказывали про Госпожу правда, — сказал он тихо и расслабленно.

— Пха, — Кальдур так же попытался успокоится и сел на корточки, готовый в любой момент снова встать и оттащить Розари подальше.

— И темники не совсем такие, как ты думаешь.

Бирн не обратил внимания на снисходительную улыбку Кальдура.

— Я знаю многое, потому что мой род сражался в этих войнах тысячу лет. И не просто сражался, а выживал и оставлял после себя предания, которые передавались из поколение в поколение... и которые мало общего имели с тем дерьмом, что можно было услышать на проповедях, в храмах, от бардов или в пивнушках.

— Так что... ты теперь один из них? — не удержался Кальдур.

— Нет. Чтобы называть себя кем-то, нужно сначала прожить его жизнь. Темники не считают меня врагом, а я не считаю их, пока во всяком случае. Удивительно, как славно можно общаться с людьми, если не кидаться друг на друга с топором. Они не такие глупые и не такие фанатики, какими вы их считаете. За стенами этой крепости они дали приют многим людям, которые просто устали от войны. И сами они устали. Но выбора нет.

— Я и так знаю, что у них нет выбора, и что они во власти Морокай!

— Ой... да брось ты. Много ты знаешь о Морокай... Всё не так просто. Их остров не самое приятное место для жизни. Ни раз они пытались вернуться... хм... в родное лоно, но такие как ты поставили на них крест и всякий раз не давали им сделать это. И теперь, спустя века, они оказались в очень неприятном положении. Население растёт, места маловато, а почва перестала быть такой плодородной, истощилась. Начались болезни, голод... Разуй глаза, они тут, чтобы просто выжить. И если бы мы просто пустили их на западные, и всё равно не занятые земли, войны бы может и не было.

— Ха, чтобы они ещё больше расплодились? Ты абсолютно конченный и поехавший псих, Бирн. Чего ты добиваешься? Нам жаль, что твоя семья стала жертвой всего этого, мы даже извиняемся и чувствуем настоящую вину, но какого чёрта ты тут делаешь? Если хочешь убить нас — лучшего момента не будет. А мы тебе и спасибо скажем. Может, и замолвим за тебя словечко перед Госпожой, когда нас всех тут не станет.

— Я подумаю над твоим предложением.

Бирн мрачно усмехнулся, окинул протяжным взглядом Розари, поднялся и пошёл прочь.