КЖД VI

До чего он пытается добраться?

Это было конечно интересным вопросом, но не таким интересным, как вопрос о том, как быстро убить колдуна, пока он не заметил Кальдура и снова не вышвырнул его со Дворца. В этот раз пощада вряд ли ожидает Кальдура. Колдун точно не повторит свою ошибку, просто свернёт его в трубочку, сделав из Серой Тени мясорубку для Кальдура. Перекрутит его так, что даже Госпожа не соберёт. Нужно действовать, пока Кальдур не выдал себя.

Алазам снова подобрал булыжник по больше и с силой обрушивал на края дыры, выбив ещё немного камней. Он изрядно вспотел от своей задачи, но похоже достиг чего хотел. Отбросил камень в сторону, и полез в дыру с головой.

Больше ждать нельзя.

Он закусил губу, уже было дёрнулся, чтобы провести какую-то импровизацию и сумасбродную атаку, но замер. Его пронзила догадка, которую подсказал сам бледный колдун. Если металл, чары и чудеса не работают против него, значит сработает то, что было до них.

Кальдур приказал Серой Тени убрать доспех, поглубже спрятаться в его тело. Тень больше не скрывала его, а он не дышал. Быстрым шагом пошёл вперёд, поражаясь какими громкими кажутся шаги его босых ног. Стиснул зубы, наклонился, схватил булыжник, добежал до колдуна, который уже пытался вынуть голову и повернуться на источник звука.

И ударил его в затылок со всей дури.

Звук удара был неприятным, а кусок мрамора тяжёлым и твёрдым. Колдун не потерял сознание, пошатнулся, развернул голову, и Кальдур ударил его снова в висок и в лицо. Из под перебитых костей тут же обильно брызнула кровь.

режде чем колдун обмяк и перестал сопротивляться, Кальдур успел ударить ещё несколько раз. И замер с окровавленным булыжником в руке. Он сделал ставку на то, что колдун не смог бы вынуть свой мозг, хотя конечно и такое могло случиться с его силой. Но он не ожидал что борьба будет именно такой. Колдун должен был свернуть в бараний рог, сжечь, испарить, хотя бы отшвырнуть от себя. Кальдур был готов призвать доспех и драться уже до конца, но колдун не сделал ничего.

Не сделал ничего.

— Ты меня... убиваешь, — едва слышно донеслось из окровавленного лица.

— Так в этом и суть, — удивился Кальдур.

Глаза Алазама помутнели, стали бессмысленными, с какой-то тревогой он отвернулся от Кальдура и снова посмотрел на трещину в стене башни. Он должен был закричать от боли, хотя бы захрипеть или застонать, но вместо этого, он пробормотал едва слышно:

— Не понимаю...

Силы покинули его, взгляд стал бессмысленным и он вдруг перестал дышать.

Кальдур ещё долго стоял в нерешительности, сжимая на вытянутой руке камень и ожидая, что колдун придёт в себя и всё же атакует его.

***

— Почему барьер на башне всё ещё действует? — прошептал Кальдур.

Чувство опасности молчало. Тело колдуна всё ещё оставалось недвижимым, кровь вокруг головы уже скопилась в большую лужу, и если это было иллюзией, то она слишком уж затянулась.

Кальдур призвал доспех, стиснул пальцы в кулак, резко разжал их, призвав полуметровые когти и обрушил их на стену тумана. Светоносный металл погрузился в препятствие, не встречая никакого сопротивления. Кальдур едва не потерял равновесие и одёрнул руку, почувствовав нечто неладное. Когтей на его руке больше не было. Они были сожжены почти что до пальцев, и Кальдур вздрогнул, осознав, что мог ударить эту штуку и кулаком.

Он отошёл назад, поднял булыжник и запустил в чёрное месиво. Булыжник скрылся там, не издав и звука, и не породив всплеска. Просто перестал существовать. Испарился.

Если это не дело рук Алазама, то чьё? Что скрыто такой защитой? Оружие Госпожи? Нет, на Её светлые чары непохоже? Мерзкое колдовство самого Морокай, запретное даже для Алазама?

Клетка для Госпожи. Вот единственное объяснение. Конечно, Алазам не смог создать клетку для богине, он всего лишь смертный и куда слабее, чем ранее представлялось Кальдуру. Морокай создал тюрьму, а Алазаму просто было любопытно.

Великая Госпожа, какая же глупая смерть для величайшего из бледных колдунов. Быть забитым булыжником в такой позорный момент.

Кальдур подошёл к дыре в которую пытался залезть Алазам, в несколько ударов расширил её, увидел, что барьёр продолжается и там, и опустился на колени.

— Ну какого чёрта?.. Что мне ещё сделать?.. Великая Госпожа! Я убил их всех... Я в последнем шаге... я у ног Твоих... Но я не могу добраться до Тебя!

Башня располагалась на удалении от остальных построек, не имела углов и пока солнце царило высоко в небе тени до неё не дотягивались. Во всяком случае пока. Кальдур решил ждать вечера.

***

К вечеру тени стало достаточно, чтобы он смог попробовать свой трюк.

В этот раз все было несколько опаснее, ведь Кальдур до конца не понимал, как именно работают его силы. Касается ли он в конечно итоге преграды, или обходит её каким-то образом в другом пространстве. В первом случае, преграда оторвёт от него кусок или полностью уничтожит. Во втором, он окажется в темнице с Госпожой, не понимая, сможет ли он вытащить Её так же, как вошёл.

Но выбора у него никакого не было. Только план.

Он потянулся к тени, дал её стать осязаемой и начал погружаться в неё. Путешествие, как обычно, было долгим и неприятным, но пошло совсем не так, как он задумывал. Вдруг он оказался в полной темноте, совершенно не понимая, где верх, а где низ. Прежде чем он успел запаниковать, темнота вокруг рассеялась и он вдруг оказался в странном месте и без доспеха.

На мгновение он подумал, что просто барьёр все же коснулся его, он умер и сам этого не заметил. Но затем он узнал место, в котором оказался. Земля пепла. Мир Серой Тени.

Горизонт и сама почва накренились. Тут было темнее чем обычно, но постепенно его взгляд привыкал.

Серая Тень была на своём троне, и он с трудом узнал её. Стальное тело хищницы потеряло свой зеркальный блеск, помутнело и покрылось глубокими трещинами. Одна из трещин шла через все лицо и опускалась к шее, была настолько глубокой, что поверхность трона виднелась через неё.

Серая Тень не шевелилась, никак не реагировала на его присутствие.

— Что с тобой? — спросил Кальдур, и в пустом мире его голос зазвенел неприятным эхом. — Зачем ты призвала меня сюда?

Серая Тень не ответила.

— Что происходит?

Кальдур подошёл ближе, и Серая Тень пришла в движение, с трудом повернувшись к нему.

— Даже хороший клинок со временем покрывается зазубринами, — протянула Серая Тень. — И ломается.

— Всё же было хорошо... — задохнулся Кальдур, — тебе никто не ранил...

— Меня ранили слишком много раз. Я просто не позволяла себе кричать от боли и беспокоить тебя.

— Поэтому ты молчала...

— Клинок и не должен был с тобой говорить... Не должен чувствовать, не должен помнить... Только служить. От первого мига, до последнего.