КЖД VI

Она коротко посмотрела на мужа и снова на гостя. Остановилась на несколько мгновений.

— Татуировка защит твою душу от зла. Я думаю... тебе нужно это. Если тебе некуда пойти — мы отведём тебя в селение. Там тебя примут. Если не примут, или не пойдешь, мы построим тебе дома недалеко отсюда и будешь жить. Сначала один, а потом, может, с кем-то. Мы рады, что ты выжил, и что смог хоть как-то оправиться от своих ран. Ты можешь остаться тут ещё на какое-то время, но мы с мужем решили жить отшельниками по своим причинам. Думаю, ты понимаешь это. Я не гоню тебя. Просто говорю, что будет что-то ещё. Дальше по пути.

Гость коротко взглянул на неё и едва ощутимо кивнул.

Посторонний мужчина в доме, не их родственник или кровник, не знакомый с их законами, не мог не напрягать Гвиндана. От веяло чем-то абсолютно холодным, но в то же время Гвиндан чувствовал, что гость не причинит им вреда. По крайней мере нарочно. Он даже как-то привязался к молчаливому парню и в их односторонних разговорах за трубкой табака позволял себе рассказывать всё больше и больше. Он и сам хотел поговорить с гостем на эту тему, но когда его мысли озвучила жена, он даже немного расстроился.

***

— Не нужно, — сказал Гвиндан, положив руку на плечо гостю. — Мы осенью вскапывали это поле.

Гость поднялся взгляд, острый словно клинок, аккуратно повёл плечом, освободив от него руку Гвиндана, и снова принялся работать лопатой. Гвиндан нахмурился, но его хмурость быстро перешла в улыбку. Чем больше гость креп и начинал снова походить на мужчину, тем больше он пугал Гвиндана. Он не хотел знать, кем был этот странный человек в прошлом, но его воображение всё время рисовало картины — могучего волшебника или колдовского воина, свирепого и несущего вокруг погибель и опустошение. Но, увидев как гость умел и нежен с лопатой и почвой, Гвиндан почувствовал себя идиотом.

— Я ходил в селение, выторговал новый серп, — Гвиндан показал свою добычу. — Смотри какой острый.

Гость оценил острый кусок металла, почтительно кивнул и снова замахал лопатой. Гвиндан продолжил осторожно, стараясь сделать свой голос спокойнее:

— И поговорил с торговцами, которые были недавно на низинах. Ты можешь вернуться. Война кончилась. На троне новый правитель, темники ушли на свой остров. Как это бывает у низушников — теперь всё строят, будто заводные. Вот и смысл был всё рушить?.. В общем... ты можешь вернуться домой, друг.

Гость воздохнул, неопределённо покачал головй и продолжил махать лопатой.

***

— А ты упорный, — усмехнулся Гвиндан.

Стояла ранняя весна, а их подзадержавшийся гость сумел закончить свой странный труд. Не смотря на на протесты Хенен и Гвиндана, в последнее время он стал работать будто новоявленный затёк, выслуживающийся перед отцом возлюбленной, не жалел себя. С раннего утра он брал с собой еду и топор, и спускался далеко в низины, откуда на своей спине раз за разом притаскивал деревья.

Когда их скопилось во дворе немало, гость принялся рыть землю и делать другие странные для горцев вещи, и вскоре рядом с их глиняным домом совершенно чудесным образом образовалась новая постройка. Чуть ниже дома, чуть шире, с дырявыми стенами, но всё же из дерева, что среди горцев считалось той ещё роскошью. Гвиндан даже немного смутился, подумав, что гость решил построить себе дом прямо в их дворе, и не думает покидать их. Но Гвиндану снова пришлось почувствовать себя идиотом, когда он увидел, как гость заносит внутрь постройки инструмент и припасы.

Так на их участке появился сарай. Гвиндан сам думал его построить, но дел на новом участке всегда было по горло, и руки у него всё не доходили. Он несколько говорил с гостем на эту тему, просто обдумывая планы, даже не думая, что гость мотает себе что-то на ус.

— Сможем сеять больше, — странно сказала подошедшая Хенен.

— Сможем, вот только на кой хрен, если гость нас покинет?.. Тёщу твою приютим опять? Что-то я устал от гостей, любимая, — Гвиндан осёкся, увидев как жена ласково погладила себя по животу. Хлопнул себя по лбу и ещё несколько минут стоял бледный, не мог найти слов. — А я думал... горы взяли нашего первого сына и всех последующих... и больше не дадут нам... но...

— Я жду ещё один громкий и голодный рот, муж. Куда более голодный, чем наш бедняга-строитель. Мы будем сеять больше, муж.

***

На следующее утро их гость снова поднялся раньше всех. Как обычно позавтракал, молча и опустив взгляд. Вздохнул, поднялся и кивком головы попросил проводить его.

— Он уходит, — сказала Хенен, и Гвиндан с удивлением и даже шоком уставился на гостя, всё ещё не понимая, что происходит. Гость неловко застыл в проходе, поправил лямку сумки и кивнул им.

— Я... рад, что ты смог поправиться, — выдавил из себя Гвиндан. — В горах не принято принимать плату за доброту и гостеприимство, но спасибо, что помог нам с хозяйством. Пусть горы хранят тебя. И пусть гора, что ты несёшь на своих плечах, станет меньше. Доброго пути.

***

Кальдур поклонился в ноги свои спасителям, взвалил сумку на плёчо и пошёл прочь, не оборачиваясь.

Дальше находиться в их доме было бессмысленным. Он закончил то, что хотел, хоть немного отблагодарил людей за доброту и поспешил покинуть их. Стоило так же поступить много лет и с дядей. Знал же, что за ним придут. И теперь знает. Всё повторится снова и будет повторяться, потому что это проклятый порядок проклятых вещей.

Последние недели он старался ходить всё больше и на более дальние расстояния, просто потому что это было тяжёло физически и занимало его голову. Он столько раз выживал в передрягах, что уже и перестал понимать, что такое "выжить" и зачем вообще жить дальше. Оставаться наедине со своими мыслями было невыносимо, и он лелеял надежду, что в какой-то мере сможет от них просто уйти.

Путь давался ему тяжёло. Он уже и забыл, что такое, когда ничего не болит, но в дороге старые раны заныли с удвоенной силой. Он чувствовал в своём теле каждый шрам от прикосновения чёрного камня, каждую рану оставленную Наирами и бледными колдунами, и то, что осталось от Серой Тени внутри его тела, словно в могиле.

Когда ему становилось совсем паршиво, он садился где-нибудь в теньке, пил воду маленькими глотками и смотрел на горизонт. Он уже и не понимал красив ли вид, который он видит, но одно он знал точно — пока он смотрит вдаль, мысли и духи прошлого внутри него слабеют.

Интересно, горы стоят тут тысячи лет, видели ли они более жалкого неудачника, чем Кальдур?

Пропали тропки угурмов, их могильники и костровища, и ещё через несколько дней он перестал видеть животных, даже птиц на горизонте. Он чувствовал неясную тревогу, но без своего доспеха уже не мог определить в чём дело, в колдовстве или в его страхах.