Лабиринт силы

— Ты владеешь призывом?! — от удивления блондин даже забыл об осторожности, едва не сдув призрачную бабочку. Ёкай потрепыхал крылышками и, сделав круг, завис над плечом Кэйрана.

— Вся моя семья владеет призывом. Только мы стремимся это не афишировать. Дед мне эту аксиому ещё в детстве вколотил. Дескать — чем меньше о тебе знает враг, тем лучше. Ну, ты мне не враг, да и знание об этой крошке мне не повредит никак.

— Ты хочешь сказать, что твои родственники умеют призывать других ёкаев?

— Угу. Только не проси, не расскажу каких. Дед узнает — три шкуры с меня спустит. А отец ему поможет. Одно выдам — их ёкаи сильнее. Намного.

— Хм, видимо сила ёкая зависит от личного параметра….

— Интенсивность Ци. У меня большая вместимость организма, но этот резервуар никогда не заполнится до краёв. Энергия расходуется после определённого предела быстрее, чем вырабатывается. Мне ещё в школе об этом стало известно.

— Странно. Обычно потоки Ци в теле устроены очень гармонично.

— Ну, значит я особенный, — легкомысленно пожал плечами Хаш, складывая простейший знак. Ёкай отчаянно замахал крылышками и, выписывая замысловатые пируэты, направился куда-то вглубь пещеры. — Двинулись. Сидеть больше нельзя.

Йору поднялся, пристраиваясь в хвост колонны, возглавляемой бабочкой. Он оказался совершенно прав — буквально в трёх шагах по коридору, после "холла", обнаружилась развилка. Но бабочка не подвела. Она секунду повисела в застоявшемся воздухе подземелья, крутнулась вокруг своей оси, а затем, по расширяющейся спирали начала приближаться к замшелым стенам. Добравшись до одной из них ёкай двинулся вдоль и скрылся в проходе, увлекая адептов за собой.

Пол пошёл под уклон. Становилось холоднее, мох исчез со стен. Дважды юноши проходили большие залы, широкие, но с удивительно низкими потолками, с гладким, словно отполированным, полом. Ещё развилка, поворот на девяносто градусов, потом перекрёсток, который бабочка проигнорировала, просто летя вперёд.

Когаку совершенно потерял счёт времени и чувство направления. Он запутался в серых каменных стенах, освещённых мерцающими "светлячками". Возможно, они уже проиграли и сейчас их безуспешно ищут. За одну вещь Йору ручался — без бабочки отсюда не выбраться.

Ледяной порыв ветра отшвырнул ёкая на несколько шагов назад. Повинуясь скорее рефлексу, Хаш прикрыл свой огонёк рукой. По стенам тут же поползли трепетные тени, будто кто-то невидимый занёс призрачную лапу, готовясь навечно погрузить парней во мрак небытия. По коже пробежали мурашки. Блондин почувствовал себя настолько неуютно, насколько это было вообще возможно. Внутри всплеснул страх. Ему вспомнились архивы, темнота и шаги в тёмном бесконечном коридоре.

Бабочка вернулась на прежний курс, адепты молча двинулись следом. Но напряжённость росла. Тишина стала другой. Глухой. Физически ощущалась масса камня над их головами.

— Скажи, Йору, ты никогда не задумывался над тем, как нас обучают? — совершенно внезапно, не оборачиваясь, спросил Хаш, идущий впереди.

— Ты видишь какие-то странности?

— Просто… Ци ведь великая сила. Она может менять мир. Становится огнём, воздухом… Всеми стихиями. Почему мы приспособили её именно к войне? Почему мирное использование Ци ограничивается мелкими бытовыми дзинтаями? Почему мы не лечим, не созидаем?

— Ты нашёл очень удачное место для философского разговора, — нервно улыбнулся блондин. Темнота давила, становясь плотнее с каждым вздохом.

Рыжий обернулся. Лицо Хаш старался сохранять спокойным, но в глазах плескалась тревога.

— Мне очень неуютно здесь. Тишина… давит. Нужно поговорить.

— Не боишься, что Рикко нас услышит?

— Лучше уж она чем… чем просто молча идти, — голос Кэйрана странно дрогнул.

Блондин глубоко вздохнул.

— Порой мне кажется — магистрат сознательно направляет исследования природы и границ Ци в нужную им сторону. То, что не укладывается в рамки, никогда не покидает лабораторий.

— Почему?

— Ты говорил о медицине. Если мы точно будем знать границы медицинского воздействия энергии на организм… Это очень большой соблазн. Я считаю: не будет принципиального отличия между, скажем, сращиванием кости при переломе и отращиванием новой пары рук. Чародеи начнут меняться, удаляясь от людей. В какой-то момент разрыв станет окончательным.

— Понятно…

Коридор кончился в одно мгновенье. Шаг — и они уже стоят в огромном зале, стены и потолок, теряются где-то в темноте. Куда идти — непонятно. Эхо…

Эхо! Йору встрепенулся, как от подзатыльника. Тишина! Даже в тех двух залах, что они проходили! Нет эха!

— Хаш, послушай, мне кажется…

— Вечно я прокалываюсь на мелочах, — пробормотал знакомый насмешливый голос буквально в метре перед адептами.

Прямо из темноты проступало тело Юкионы. На лице сияла самодовольная ухмылка.

Менялось окружающее пространство. Темнота бледнела, уползая в стороны. Колоссальный, ещё минуту назад зал, съёживался до размеров обычной пещерки. Зашумела вода, звук гулко отражался от стен.

Йору попробовал двинуться и не смог. Вообще. Все конечности не повиновались адепту, он их просто не чувствовал.

— Ну вы даёте… И это называется — "золотая тридцатка"? — блондинка откровенно издевалась. — Шуты вы. Детишки шестилетние и то аккуратней себя ведут.

— Ты… как ты нас поймала? — Хаш говорил с трудом, словно делал усилие над собой. Йору попробовал выдавить из себя звук, но ничего не получилось.

— Ого! Ты говорить можешь! Ничего себе! — голос Рикко и правда, звучал удивлённо. — Значит, тот эффект всё ещё действует.

— Рикко, ты же знаешь, что сейчас происходит вокруг наставницы Аки и нашей группы. Мы можем оказаться в опасности! И ты с нами заодно! — в отчаянии Кэйран попробовал сделать шаг, но лишь неуклюже пошатнулся и упал на колено.

— Неплохая попытка, рыжий. Считай — я поверила в трогательную заботу. Нет, правда, ты такой милый! Но сейчас мы не на прогулке, сейчас мы соперники. Посидите тут, со мной, до конца испытания, а потом двинемся в город. И никакой опасности.

— Юкиона, послушай, сидеть в пещере не совсем удачная мысль… — Хаш замолк. Насколько Йору мог знать иногда с аргументами у рыжего случались серьёзные проблемы.