Лабиринт силы

Журчание воды настроило на раздумья. Глаза обозревали окрестности, само тело напряглось, ожидая атаки в любую минуту, но голова занималась своими проблемами. Хорошее свойство, если разобраться.

Эпизод с мозгоедом запомнился слабо — вернее его финальная часть, развязка. Вспышка. Тело Рикко, исчезающее в голубоватом пламени (тогда адепт был уверен в этом совершенно и бесповоротно). Затем лёгкость. Во всём теле, потрясающая, неземная лёгкость, какой не было даже в детстве. Марево на глазах. Искажённые предметы, искажённый Йору. И ненависть. Ненависть к убийце Рикко. Настолько чудовищная, холодная и яркая, насколько это вообще возможно. В какой-то момент мир сузился до одного багрового пятна перед глазами — Йору. Ещё бы секунда и… К счастью, блондин успел указать на труп мозгоеда.

Хаш испугался, хотя виду не подавал. Когда ненависть отступила, его трясло не только от слабости. Липкий страх обволок всё естество. Холодный, словно жаба. Кэйран попытался анализировать свои ощущения и внезапно сделал странное открытие — ненависть была отнюдь не единственным ощущением, заполонившим его сознание в пещере.

Так. Что скрывалось под ней? Нужно поглубже заглянуть в себя… Адепт представил свою фигуру, окутанную ненавистью, как туманом. Алым, с синими прожилками. Почему именно таким? Сложный вопрос.

А что под туманом? Марево скрывает его фигуру, но теперь, сведя ощущения того момента в одну точку, под туманом угадывается холодное и злое сознание. Спокойное. Безразличное. Оно вытаскивает ненависть из него самого! Точно! Юноша непроизвольно прикоснулся к солнечному сплетению. Если хорошенько вспомнить, центр этого безразличия, излучающего вовне находился именно здесь.

"Небо, что же со мной происходит? Я схожу с ума? Когда это началось? Чем закончится?"

Мысли налетели как пчелиный рой. Назойливые, болезненные. Глова загудела. Казалось, ещё чуть-чуть и она расколется, подобно спелому лесному ореху. Хаш остановился, запустил пальцы себе в волосы, взъерошил.

"Чего я о себе не знаю? У кого спросить?"

Ответ пришёл сам собой: Аки. Уже сейчас Кэйран мог точно сказать — с ним она вела себя не так, как с остальными. По-другому. Холодная отстранённость в сестре появилась только после начала наставничества. Они почти не виделись вне занятий, не говорили, как раньше. Стали чужими. Или… или Хаш стал для неё просто жителем Дзэнсина, адептом. Почему? Чужое влияние? Манипуляция? Но, судя по рассказам окружающих, как раз такую Аки знали в городе. Юноша почувствовал — понимание рядом. Понимание какой-то важной, но незаметной детали. Ещё маленькое усилие — и мозаика сложится.

Мимо что-то пронеслось, хлестнув острыми брызгами по лицу. Кэйран переоценил возможности своего "автономного разума". Мысли увлекли адепта, он не заметил врага. Мгновенно подобравшись, всё ещё не видя противника, Хаш сделал длинный прыжок назад, кувыркнувшись в воздухе. Когда приземлился, то, наконец, смог сориентироваться.

Гэнкан ничуть не скрывался. Он стоял посередине реки, скучающе разглядывая один из холмов. Вернее, парил в нескольких сантиметрах над потоком. Рыжего, казалось, Доко даже не заметил.

Нет, злости и ярости на лице последнего Гэнкана не было. Немного брезгливости с примесью разочарования. Та же одежда, что и в последние две встречи, но человек в ней, совсем другой. Спокойный. Отрабатывающий очередной приём, заученный до автоматизма.

— Я разочарован. Я рассчитывал встретиться в схватке с Йору. А пришёл ты.

Хаш молчал, прикидывая варианты своих действий. Слабость, накатившая в пещере, до конца не прошла — прорваться, уклонившись от боя, не получится.

— Эти дуры не смогли выбить из игры двоих неудачников. Но смогли задержать второго в списке. Я удивлён и разочарован. Я думал, сегодня будет хоть что-то интересное. Скучно.

— Эээм. Так отпусти меня, раз тебе скучно. Я пойду к финишу, — лихорадочно соображая и прикидывая все свои возможности, проговорил Хаш.

Гэнкан выплюнул смешок.

— Наивный. У меня есть чёткая задача — и я должен её выполнить. Я хотел совместить приятное с полезным, однако не получилось. Ещё один день, заполненный рутиной.

— Наша вражда кажется тебе скучной? — Кэйран начинал раздражаться.

— Наша… как ты сказал? Вражда? — брюнет засмеялся. — Люди не враждуют с насекомыми.

— Я для тебя насекомое?! — ярость подступила к горлу. Обычная, человеческая ярость и ненависть, не имеющая ничего общего с тем, что произошло в пещере.

— Ты для меня — пустое место. Одно из условий боевой задачи.

— Уйди с моей дороги Доко — и я оставлю тебя целым. Обещаю, — Кэйран принял боевую стойку.

— Дурак, — констатировал Гэнкан и атаковал.

Он был красив, когда складывал печати, выплёскивая свою Ци наружу, он был потрясающе красив, последний отпрыск мёртвого клана. Скупые, выверенные движения, чёткие, как математическое уравнение. Никакого азарта, никакой злости — только техничные движения, простые и эффективные.

Затем невидимые лезвия, рассекая воду, вздымая тучи брызг, зазмеились к Хашу. Быстро, очень быстро, почти неуловимо для глаза. Прыгать — бесполезно, Кэйран не знал точной высоты воздушных клинков. Оставалась только уклоняться.

От правой "змейки" адепт ушёл просто — крутнулся всем телом, пропуская её мимо. К нему тут же метнулась вторая, обдавая холодными брызгами. Перекат по воде вышел скомканным, Хаш не учёл сопротивления, и всё получилось медленнее, чем обычно. Лезвие зацепило его, но самым краем, содрав кожу с ноги ниже колена. Боль обожгла сознание, по ручью заструилась кровавая муть. "Как будто мелкой шлифовальной бумагой прошлись" — отстранённо констатировал Кэйран.

Неуловимо порхнули пальцы, складывая "бисоку". Ци хлынула в ноги. "Сейчас, пока он готовит следующую атаку, сейчас, в этот промежуток!". Юноша сорвался с места, оставляя за собой лёгкую взвесь из водяной пыли. Любимый стиль атаки — прямой, короткий разбег, уследить за которым невозможно, а затем серия стремительных ударов руками, заряженными Ци.

Ничего не вышло. Доко сложил одну короткую печать и Кэйран, со всего маха, под действием своего собственного дзинтая, впечатался в воздушную стену. Стоит ли говорить, что по плотности она не уступала каменной?

От боли потемнело в глазах. Его отбросило на два метра, протащило по каменистому дну. Речная галька разорвала одежду на правом боку и добавила парочку хороших, кровоточащих ссадин. С чудовищным трудом Хаш поднялся на ноги. Всё вокруг двоилось, голова взорвалась на тысячу кусочков. Но, вроде, ничего не сломано. Удивительно.

— Ты предсказуемый дурак. Ты думал, что всё обо мне знаешь? Думал, что твои жалкие умения смогут навредить мне? Ты ничего не можешь, кроме того, что махать кулаками, — все оскорбления Гэнкан произносил ровным, безразличным тоном. — Знаешь, бой между профессионалами длится секунды. Бой между любителями — минуты. А знаешь, сколько длится бой между профессионалом и любителем?